Автор
В унынии Кошев бродит по заснеженному дворянскому особняку в поисках пропавших вещей: чемоданов и своей надежды на будущее, затерявшейся под слоем снега. Вокруг него пустует и непроблекшая атмосфера расточения, когда нищий кошевой видит чужие сокровища — как собственную судьбу....
Фома неверующий! Тебе мало? Я действительно вижу будущее. Фрагментарно, не все и не полностью, но иногда очень подробно.
Кропоткин на минуту замолчал.
— Прочитаю и проверю, — наконец, сказал он.
— Давай! А какой у твоего брата любимый поэт?
— Веневитинов, — сказал Кропоткин.
— Я даже не помню, читал я его или нет, — проговорил Саша. — Если читал — то совсем не тронуло. Надо исправляться.
— Мне тоже не нравиться, — сказал Кропоткин, — ты удивишься, но я Некрасова люблю.
— Почему это я удивлюсь? — спросил Саша. — Я его тоже люблю.
И прочитал:
'Без отвращенья, без боязни
Я шел в тюрьму и к месту казни,
В суды, в больницы я входил.
Не повторю, что там я видел…
Клянусь, я честно ненавидел!
Клянусь, я искренно любил!'
— Да! — воскликнул Кропоткин. — Именно оно!
— Слушай, а мы точно не братья? — спросил Саша. — Твоя матушка точно не служила в юности при дворе?
Кропоткин бросил на Сашу свой огненный взгляд.
— Извини, — сказал Саша.
— Я всё равно не могу тебя вызвать, — сказал Кропоткин, — ты великий князь.
— Вызвать можешь, — возразил Саша. — Просто за это смертная казнь. Можно подумать, что это тебя остановит. Можно подумать, что я на тебя донесу. Но я не буду с тобой стреляться. Пульну в воздух.
— Ладно, — сказал Кропоткин.
— Знаешь, отец запретил мне преподавать в воскресных школах, не по чину, говорит.
— Значит, в воскресенье тебя не будет?
— В воскресенье я буду, — возразил Саша.
— Может быть, и правильно, — сказал Кропоткин. — Организатор ты, вроде, неплохой.
— Организатор должен вести за собой. Представь: Наполеон на Аркольском мосту, в парадном мундире, подпоясанный трехцветным поясом, под революционным флагом, с саблей в руке лично ведёт в атаку свою армию.
Кропоткин усмехнулся.
— Меня в детстве учили, что революция — это смерть с косой.
— Не без этого, — заметил Саша. — Хотя бывают и бархатные революции, и революции сверху. Так что косу можно затупить. Умеючи. А по поводу школ: просто боюсь, что все разбегутся.
— Не разбегутся, — возразил Кропоткин. — В крайнем случае, справимся без тебя.
— Вау! — улыбнулся Саша.
