Автор
Саша возвращается в Петербург для встречи с царём, а его дядя Костя – из путешествия по Европе и Святой земле. Карьеры Гогеля и Зиновьева оказываются в опасности. Саша предсказывает исторические события и активно участвует в их развитии, став центром политических интриг императорского двора.
Присутствовал дипломатический корпус. Лицо одного из дипломатов с черными пышными усами и обширной лысиной показалось Саше смутно знакомым.
— Кто это? — спросил он Гогеля.
— Отто фон Бисмарк, — ответил Григорий Фёдорович, — прусский посол. Интересная личность. Говорят, учит русский язык и любит охотиться на медведя. А Горчаков прочит ему великое будущее.
Саша бесцеремонно разглядывал грядущего «железного канцлера», стараясь получше его запомнить.
Войска взяли на караул, грянуло «ура» и загрохотал салют всей артиллерии и канонерских винтовых лодок.
Памятник Николаю Павловичу Саша видел ещё в 21-м веке, но плохо помнил, что к чему.
Ни Маша, ни Тютчева на празднике не присутствовали, так что основным экскурсоводом работала Жуковская, а Гогель подсказывал по военным вопросам.
Дедушка восседал на вставшем на дыбы коне, и Саша предположил, что последний символизирует Россию.
— Государь в парадном мундире Лейб-гвардии Конного полка, шефом которого он являлся, — просветил Григорий Фёдорович. — А конь — его любимый жеребец — Амалатбек.
— Вокруг пьедестала четыре аллегорические фигуры: «Сила», «Мудрость», «Правосудие» и «Вера», — продолжила Жуковская.
Это было прямо смешно. Сила? Поражение в Крымской войне. Мудрость? Власть бюрократии и повальная коррупция. Правосудие? Декабристы и Петрашевцы. Вера? Ну, может быть. Под черепную коробку не заглянешь. А гонения на старообрядцев можно по-разному трактовать. Может и от веры.
— Головы фигур — это скульптурные портреты вдовствующей императрицы и великих княгинь — Марии Николаевны, Александры Николаевны и Ольги Николаевны, — добавила Жуковская.
— Бабиньки, Тёти Мэри, Адини и тёти Олли, — перевёл Никса.
«Сила» действительно смахивала на Александру Фёдоровну в молодости.
— На постаменте четыре барельефа, — подключился Григорий Фёдорович. — «14 декабря 1825» (победа над мятежниками), «усмирение холерного бунта в Петербурге на Сенной площади», «составление свода законов Сперанским» и «открытие Николаевской железной дороги».
С важностью трех последних событий поспорить было трудно, а первое Саша бы воздержался помещать на постамент.
— Обычно такие памятники до первой революции, — шепнул Саша Никсе.
— Значит его снесут? — спросил брат."
"— Нет, этот не снесут. Посмотри, как стоит конь: он опирается только на задние ноги, у него две точки опоры — это уникальное инженерное решение, оно и спасет.
— Да, — кивнул Никса, — мне говорили, что это техническое чудо.
