Встреча в Москве захлынула туманом разногласий. Только что вступили в мир новой жизни, а сейчас уже ссоримся как ни в чем не бывало. Я расправляюсь с тревожными мыслями, нанося на живот геленок — временное решение для кожи. Позавтракав и проехав с Лёвой до его дому после долгих дней отсутствия, чувствуем себя как никогда близко....
От напряжения я даже прикусила щеку изнутри.
– Это… Это ненормально…
– Нет ничего ненормального, если все участники процесса довольны. Она не была против. Вернее, сама выступила инициатором. – Миша умыл покрывшееся испариной лицо. – Агата предложила Льву пригласить меня третьим. Какое-то время это реально было… весело.
– Весело? – я сцепила влажные пальцы.
– Вижу, тебя неприятно удивили мои слова… – и опять этот мягкий, слегка назидательный тон, будто объясняется с маленьким ребенком.
– Нет… да… – я замялась.
– Считаешь нас больными извращенцами?
– Да, – ответила первое, что пришло на ум.
Зато честно.
– Понимаю – это трудно принять. Просто… – Миша ударил пятерней по воде. Сжал кулак. – Мы больше, чем братья. Иногда кажется, у нас одни и те же мысли в башке. Я чувствую, когда Льву плохо. И когда хорошо тоже, мать его, чувствую… Эта связь… Наше проклятье. С каждым годом, увы, она лишь крепнет. – Миша странно рассмеялся. – Этому даже есть научное объяснение – у монозиготных близнецов на сто процентов совпадает набор генов, то есть мы предрасположены к тому, чтобы в определённых ситуациях вести себя одинаково.
Заворожённо слушая, я не могла отвести взгляд от его губ.
– Знаешь, почему Лев уехал прошлой зимой?..
Я покачала головой.
– …Чтобы отдалиться. Нам это было жизненно необходимо.
– Получилось?
– До определённо момента… – его тихий утробный смех пробрался под кожу, срикошетив туда, где уже давно все налилось свинцом. – Вики, – Миша рвано вздохнул, – тебе не о чем беспокоиться.
Он так сказал? Ведь мы до сих пор не признались друг другу в любви.
– Все мужчины в моей семье однолюбы. После смерти матери отец уже много лет один. Руслан помешался на Агнии. Гвидон на Ассоль. Ну а у Льва снесло крышу от тебя, крошка.
На миг Миша зажмурился, стиснув челюсть так, что проступили желваки. Затем он открыл глаза и посмотрел на меня. Сипло рассмеялся. Внутри все перевернулось. Я вмиг протрезвела и снова стала, как пьяная.
– Это называется фатальная любовь. Когда от одного присутствия рядом все меркнет. Должно быть, я еще не встретил ту самую…
19
Лев сидел в кресле напротив кровати и неотрывно следил за каждым моим движением.
– Доброе утро, царевна, – широко зевнув, он улыбнулся, как мне показалось, вполне искренне.
