— Вот и я о том. Да ты не дергайся, все будет путем. Главное, стрельцов своих в узде держи. Пусть раньше времени излишней инициативы не проявляют. Даже когда все вокруг орать начнут, что царский сплетник вражина и изменщик подлый, все равно молчите в тряпочку. А когда я дам отмашку, мочите всех, на кого укажу. Ну да к тому времени, я думаю, ты и сам разберешься в ситуации.
— Чую, накроется мое воеводство медным тазом. Ладно, пару дней продержусь. Ты сейчас куда?
— В поместный приказ.
— Зачем?
— Дело у меня там есть.
— А потом?
— А потом на подворье купца Никваса. Беспредельничать начну.
Федот в ответ на это признание только тяжко вздохнул.
— Да ты сильно не страдай. На этот раз на почти законных основаниях, — успокоил его сплетник. — Если хочешь, можешь даже поприсутствовать.
— Обязательно поприсутствую, — хмуро буркнул Федот.
— В поместный приказ! — крикнул Виталик.
Кучер щелкнул кнутом, и карета тронулась с места.
19
Подьячий поместного приказа Пантелеймон всю дорогу до подворья купца Никваса сиял, как свеженачищенный пятак, нежно поглаживая только что состряпанную на пару с царским сплетником бумагу. Десять минут работы — и в награду целый золотой! Виталик, трясшийся рядом с ним в карете, по лихорадочному блеску глаз подьячего понял, что тот с его помощью только что открыл для себя Клондайк и уже мечтает о расширении бизнеса.
— Значит, так, чернильная твоя душа, — ткнул царский сплетник подьячему кулак под нос, — акция одноразовая. Узнаю, что без моего ведома что-то подобное провернул, я тебя…
— Да ни боже ж мой! — отшатнулся Пантелеймон и начал мелко креститься. — Чтоб я самого царского сплетника обманул! Да ни за что!
Виталик удовлетворенно хмыкнул. Все-таки имидж крутого криминального авторитета работал на него неплохо. В принципе то, что он собирался провернуть, был чистейшей воды криминал, но что делать? Как иначе вызвать огонь на себя?
— Я вот только не понял, почему так мало? — рискнул все-таки робко спросить подьячий. — Всего капь[6] стерляди…
— Так надо, — отрезал юноша.
— И все-таки вас могут не понять, — с сомнением покачал головой Пантелеймон.
Карета остановилась напротив подворья Никваса. Из нее выскочил суетливый Пантелеймон, следом неторопливо вышел царский сплетник, с ленцой зевнул и сладко потянулся. Около ворот уже крутился отряд стрельцов с Федотом во главе. Стрельцы с опаской косились на братков главного криминального авторитета Великореченска, со скучающим видом подпирающих соседский плетень. Вид у них был самый что ни на есть бандитский.
Перед началом операции Виталик особо настоял, чтобы каждый член его ударной группировки наложил на себя самый зверский макияж и выглядел так, чтобы народ великореченский шарахался от них, как черт от ладана.