Юноша вышел на площадь спокойным, неторопливым шагом, неспешно извлекая из ножен абордажную саблю.
— Не советую раньше времени дергаться, Лилия. Ты, Гордей, тоже охолонись. Пока я жив, трона тебе не видать, как своих ушей, и ты это прекрасно знаешь.
— Это кто? — зашелестела толпа. — Женек?
— Похоже, он.
— А где тогда сплетник?
— В упор не знаю.
— А почему он царя-батюшку Гордеем назвал?"
"— Говорю, не знаю. Кто ж их тут теперь разберет?
Лицо царя исказила гримаса ненависти.
— Надеешься выстоять против нас двоих?
Монахов-инквизиторов и стрелецкий приказ взбешенный державный даже не соизволил взять в расчет.
— А ты как думаешь?
Выстрел Лилии не застал его врасплох. Работая на сверхскорости, юноша умудрился отбить саблей выпущенную из пистолета пулю. Глаза «Василисы» расширились.
— Осторожней, — спав с лица, прошептала она одними губами. — С ним сила Святозара.
— Если начнется махач, — спокойно продолжил Виталик, — много ни в чем не повинных людей здесь костьми ляжет. Предлагаю сделку.
— Какую? — прищурился Гордей.
— Меняю твою жизнь и жизнь твоего демона, — кивнул Виталик на Лилию, — на жизнь Янки и моих людей.
— Демона? — опять зашелестела толпа. — Он назвал царицу-матушку демоном?
Однако Гордею сейчас было не до них. Он искал подвох в словах Виталика.
— Не понял. Это как?
— Ты отпускаешь всех, а я сам по доброй воле взойду вместо Янки на костер.
— Виталик, не смей!!! — рванулась к любимому девица, но «монахи» успели перехватить ее.
— Согласен! — ощерился Гордей.
— Сначала поклянись, что всех отпустишь!
— Тебе моего царского слова не достаточно?
— Ты для меня не царь. Так что клянись перед всем честным народом, что слово не нарушишь.
— Клянусь. Всех освободить!
Монахи, опекающие Янку, подхватили девицу под белы ручки и, радостно мяукая и гавкая на ходу, утащили ее в толпу. С команды Виталика под горестный вой Малюты начали сбивать цепи.
— Как видишь, я свое слово держу.
Виталик кивнул, отбросил в сторону саблю и, по услужливо приставленной для него Малютой лестнице, взобрался на обложенный хворостом деревянный помост.
— Царь-батюшка, — взмолился Малюта, приковывая сплетника к деревянному кресту, — а может, сначала испанский сапожок?
— Я сегодня добрый, но не настолько, — нахмурился Гордей. — Поджигай!
«Василиса» переводила взгляд со спокойного лица Виталика на Гордея, о чем-то напряженно думая.
— Сокол мой ясный, — внезапно заволновалась она, — а может, проявим милосердие?
— Что?!!
— Не надо, — покачала головой Лилия, многозначительно глядя на державного.
— Молчи, дура! Мне надоело ждать! — Глаза Гордея начали наливаться кровью. В них заплескалось откровенное безумие. — Я сам лично ему удружу.