Виталий Алексеевич Войко — новый корреспондент в "Рамодановском Вестнике", и уже на его первом совещании он выходит на передовые темы, вызывая шквал подозрений. Мир редакции наполняется неожиданными заговорами и независимыми фактами, приковывающими к себе внимание всей столицы....
Никвас начал сползать по стенке, жадно ловя воздух широко открытым ртом.) — Все, все скажу, только не губи дитя неразумное! — Старушка накрыла своим телом Никваса, с ужасом глядя на царского сплетника. — Это я, я во всем виновата!
— Ты кто? — хмуро спросил Виталик.
Ситуация начала его напрягать: с женщинами он воевать не умел.
— Мамка я. Мать его родная. Холопка боярина Тишайшего. Кузьминичной меня кличут. Лучшей повитухой когда-то в Великореченске была, у самой царицы-матушки роды принимала.
— У Василисы?
— Нет, у матушки Гордона.
— Та-а-ак… а это уже интересно. Рассказывай, мамаша. Я весь внимание. Но не вздумай врать. Если почувствую, что лжешь, я этого борова…
— Все как на духу скажу, боярин!
Виталик помог подняться старушке, усадил ее за стол, стоящий у стены, волоком оттащил все еще отдувающегося Никваса в угол гридницы, чтобы не вздумал подорвать и был все время на виду, и только после этого сел напротив кормилицы.
— Рассказывай, — коротко распорядился сплетник.
И она начала рассказывать, испуганно косясь на бездыханные тела подручных Дона, лежащие на полу.
"Исповедь старушки объясняла все. Вернее, почти все. Кое-каких нюансов она сама не знала, но главное царскому сплетнику поведала. Боярин Тишайший был когда-то наперсником царя Андриана и, когда его царственная супруга Алена понесла, лично приставил к ней свою холопку, лучшую повитуху Великореченска. Потому-то он раньше всех, задолго до родов узнал, что роды будут трудные, так как носит в чреве своем царица-матушка двойню.
