Егор, современный ментор в советской школе, ведёт двойную жизнь: днём он ученик, ночью — теневой бизнесмен. Преследуя благородную цель, он готов пойти на любые сделки с совестью. На его пути встанут испытания, которые заставят пересмотреть границы между честью и выживанием.
А пятница и суббота снова оказываются сумасшедшими днями забитыми текучкой и оперативными вопросами. Нужно и с институтом решить, и на фабрике распорядиться и со Скачковым переговорить в штаб-квартире, и казино проинспектировать. Голова кругом.
Ну, и главный вопрос, разумеется, это Снежинский с его дружком. Утром я встречаюсь с Михал Михалычем.
— Ну и жук твой Снежинский, — говорит он. — Ты видел мужа его сестры двоюродной?
— Шварца? — хмурюсь я. — Видел. И сестру тоже видел.
— А знаешь кто у него двоюродный брат?
— Нет пока…
— Борис Маркович Гурко.
— Значит Гурко?
— Да, — кивает он.
— Заговор кузенов, твою дивизию, — качаю я головой.
— О, точно! Так и назову. Заговор кузенов! А ты шаришь, Брагин.
— Ну, дык… А кто им помогал? Сами бы они столько не нарыли.
— Начальник областного БХСС.
— Тоже чей-то двоюродный брат?
— Ставленник Гурковский.
— А Печёнкин? — настораживаюсь я. — И Печёнкин с Гурко связан? Его предшественника именно Гурко помогал убирать.
— Помогал, да. Но только он хотел как раз Заваряна поставить, своего обэхээсника, а бывший замминистра, тот что до Рахметова был, протащил своего московского кореша, Печёнкина. Так что Гурко тогда бортанули и воткнули Печкина.
— Михал Михалыч, а ты чего, такой осведомлённый и ещё не в Москве? — качаю я головой.
— Плохо работаешь, вот я и не в Москве. Работай лучше и меня перетаскивай, — смеётся он.
Смеётся, но глаза серьёзные, как тогда, когда он тут в Малюту Скуратова со мной играл.
— Ладно, договорились. Слушай а по Печкину у этих сыщиков материалы есть какие-нибудь?
— Полно.
— Дай мне кое-что, я сейчас их ему и покажу. Пусть по-быстрому уволит этого Заваряна, пока его самого не уволили.
— Ну на, я тебе прямо эти отдам, а сам ещё подпечатаю.
— Михал Михалыч, ты только это, конфиденциальность не нарушай. Поаккуратнее с чувствительной информацией.
В приёмной никого нет. Пятница, второе января. Но секретарша на месте.
— Ларчик, привет! — улыбаюсь я.
— Привет, Егор.
Она мне тоже улыбается, как старому другу.
— Ну как ты, отошла от праздников? Чего на обед вчера не пришла?
— Ой, да ладно, не хотела надоедать, да и Гена был, ну… короче…
— Ясно. Ну, а когда на блины к тебе приезжать?
— На какие ещё блины? — удивляется она.
— Как на какие? Ты же мне, считай, тёща теперь. А к тёще на блины, это вынь да положь. Так что извините.
— Иди, давай, — смеётся она. — Тоже мне, зятёк нашёлся.
— О, Егор Андреевич! — встаёт из-за стола генерал.
