В цехах Цеховика начинается новая смена, а вокруг тайное оружие и ложные следы. Взрыв в шашлычке затмевает все на свете, пока Ферик не задерживает наемного убийцу и капитана Торшина, раскрывшихся и преданных лишь себе.
— Тута… — появляется из темноты салона мужик в афганке.
— Толян, иди проверь. Осмотрись. Там вроде охрана выставлена.
— Понял, — кивает Толян. — Антоха, пошли со мной, поглазеем.
Торшин показывает, куда нужно идти.
— А у вас чё, задание? — спрашивает сержант водитель.
— Разговорчики, — чеканит командир, — отставить! И потуши папиросу, не отсвечивай и воздух не порть.
Толян с Антохой растворяются в темноте. Дом, к которому они уходят, с дороги не видно. С улицы тянет дымком. Вдалеке лает собака. Лунные отблески едва пробиваются через хмурую вату облаков.
Проходит минут пятнадцать, и разведчики возвращаются.
— Отдельно стоящий бревенчатый дом, — докладывает Толян. — Во дворе баня и гараж. Баня с верандой или сенями, довольно большая, примыкает к деревянному забору. Высота забора примерно метр семьдесят. Объект находится на краю улицы, окружён заброшенными строениями, соседей в непосредственной близости нет. На территории два охранника, прохаживаются около дома. Один ствол на двоих у них точно имеется, может, и два.
— Девки есть? — спрашиваю я.
— Не знаю. Не установлено.
— Да, в бане и должно быть человек десять, — говорит Торшин. — Ближний круг Ашотика.
— Так, — командует Александр. — Все на выход. Водитель, из машины ни на шаг. И не курить.
— Саш, — тихонько говорю я командиру.
Как они Абрама, так и мы их.
— Посмотрим, — кивает он. — Но ты не идёшь.
— Иду, ещё как иду. И Игорёк идёт и ещё тут у нас один, ой, два даже.
Я машу Цвету и Игорю.
— Я тоже иду, — не терпящим возражений голосом заявляет Торшин.
— Нахера столько народу-то? — злится Александр.
— Так нам поговорить ещё надо с товарищами бандитами, — усмехаюсь я. — Так что тех, кто в бане сразу не гасим.
Выдвигаемся.
— Переговорщики остаются снаружи, — шёпотом командует Александр и протягивает мне ТТ. — Остальные вперёд.
Переговорщики — это я и прочие не члены моего отряда. Мы останавливаемся у калитки, а остальные крадутся вдоль забора. Они проходят гуськом, неслышно ступая по промёрзшей земле едва припорошённой снегом. Снега ещё мало, но в ближайшие несколько дней должно насыпать, навалить столько, что Москва и все окружающие её деревеньки превратятся в настоящую сказку.
