В цехах Цеховика начинается новая смена, а вокруг тайное оружие и ложные следы. Взрыв в шашлычке затмевает все на свете, пока Ферик не задерживает наемного убийцу и капитана Торшина, раскрывшихся и преданных лишь себе.
Ещё бы, доходит, не может не доходить, к чему дело идёт.
— Дурак ты, Ашотик, — качаю я головой. — Ты думал, завалишь Абрама и всё, будешь жить-поживать, да добра наживать?
— Его приговорили! — отвечает он, тыча в меня пальцем. — Ему всяко конец был! Вот, у Игната спроси, Игнат всю Москву держит. Он и приговорил. У нас всё по закону! А ты кто такой, а? Ты чмо!
Красиво говорит, смачно.
— Ты что ли Игнат? — спрашиваю я у синего. — Больше ты ничего не держишь. Вообще ничего. Только душу свою и то недолго уже осталось.
— Э-э-э, ты дурак! — снова разъяряется Ашот. — Тебя похоронят завтра же! Ты, чушкан пробитый, ты кто такой, вообще, чтобы на Игната хлебало разевать? Ты…
— Слышь ты, штрибан, — не могу сдержаться я, чтобы не процитировать Свердловского классика, — ты фильтруй хрюканину. А ещё лучше, закуси своё поганое жало.
Ашотик вскакивает, но Игорёк, стоящий сзади, тут же усаживает его обратно, отвешивая крепкую затрещину. Я поворачиваюсь к Амиру.
Какое-то время мы смотрим друг другу в глаза.
— А ты кто такой вообще? — не может уняться Ашотик. — Ты как с ворами законными говоришь, чмо? Нас только воры могут судить, ты понял?
— Ошибаешься, — хмыкаю я. — Особое совещание может, ОСО, слыхал? Полевая тройка. Видишь, у нас тут представители воровского сообщества, МВД и трудящихся.
Я поочерёдно показываю рукой на Цвета, Торшина и на себя.
— И приговор, по сути, мы уже вынесли. Но ты можешь сказать что-нибудь, чтобы облегчить участь свою горемычную. Например, кто тебе велел убрать Абрама. Ещё меня очень интересует, через кого ты организовал покушение на меня и кто его выполнил. Давай. Если не расскажешь, тебе сделают очень и очень больно, так больно, что ты захочешь скорее умереть.
Ашотик пугается, бледнеет и снова начинает сыпать матом.
— Абрама он сам хотел устранить, — поясняет Амир. — Хотел наше казино к рукам прибрать.
— Вместе с племянницей Ферика? — хмыкаю я. — И КГБ не побоялись?
— А ему всё равно. Он и Ферика хотел вальнуть, но это вон Игната идея. У того аппетит вообще неуёмный. Короче, все чего-то хотели. Менты хотели Абрама из дела выбить, потому что катраны это типа их дело. Ну и конторских умыть заодно.
