Застукав жениха с лучшей подругой в одиночестве, я быстро отхожу на цыпочках из спальни. Пустота заставляет задуматься: как теперь поступить? Разборки не нужны - мне уже некогда на них гнобиться. Надо что-то конструктивное придумать.
Я, наконец, разбираюсь с фрикадельками, благо их можно без затей накалывать на вилку и отправлять в рот.
Паштет с грибами подают в качестве третьего, заключительного, блюда, и после небольшого перерыва сервируют десерты, причём в качестве напитка предлагается только лёгкое вино.
Гедан выразительно усмехается, но ничего не говорит. Получается… он не может обвинить графа в подсыпании наркотика? А что, логично, доказательств-то нет. Граф просто скажет: «Князь, вы захмелели, но вините меня?», и в дураках окажется Гед.
Разговор плавно перетекает с политики на предстоящие скачки, на которые граф собирается выставить своего скакуна, а некоторые язвительно замечают, что скакун не совсем его, а пожалован королём из королевской конюшни.
Ещё через полчаса затянувшийся обед плавно подходит к концу, и граф пространно благодарит за визит, рассказывает, как он счастлив, что столько достойных юных леди и лордов посетили его скромный дом.
Гед берёт на себя инициативу и первым благодарит за приглашение, правда, его благодарность больше похожа на плевок ядом.
– Жаль прощаться. Леди, время, проведённое в вашем обществе, стало для меня истинным наслаждением, – Миелла, провожая нас в сторону гостевых комнат, прощается менее формально, но не менее лживо.
Девушки охотно щебечут. Я отмалчиваюсь. Сколько длился обед? Часа два с половиной, а то и три, но Розик до сих пор не вернулся.
Миелла извиняется, она вынуждена нас ненадолго оставить, чтобы отдать распоряжения лакеям, переносящим багаж, напоминает, что резиденция к нашим услугам, и многие девушки решают дожидаться подачи экипажей в беседке в саду.
Я сворачиваю в коридор, ведущий к гостевым комнатам.
В коридоре я одна. Почти.
