Застукав жениха с лучшей подругой в одиночестве, я быстро отхожу на цыпочках из спальни. Пустота заставляет задуматься: как теперь поступить? Разборки не нужны - мне уже некогда на них гнобиться. Надо что-то конструктивное придумать.
Я наконец замечаю ель с обломанной макушкой, забираю чуть правее, и выхожу на дорогу у поворота. Отсюда меня не должно быть видно из экипажей, выбирающих правое ответвление, на столицу.
Экипаж князя стоит наискось, флегматичные серо-серебристые лошадки щиплют на обочине траву. Я слышала, что лошади пугаются крови, но не эти. А вот меня от вида четырёх мертвецов замутило. Я видела смерть, я ведь похоронила родителей, но та смерть была иной, тихой, похожей на сон. Раны на этих телах выглядели плохо. Я прижимаю руку ко рту и остро жалею, что отказалась от нюхательной соли, её вонь помогла бы перебить окружающие запахи.
Гед замечает меня первым, впивается взглядом, но тотчас расслабляется.
– Леди?
Я усилием воли заставляю себя не смотреть по сторонам, сосредотачиваюсь на Геде, подхожу ближе, и это становится ошибкой. У экипажа, раскинув руки, лежит кучер. Алая полоса перечеркнула горло. Скривившись, Гед закрывает ему глаза.
– Я…
– Леди, – перебивает он, – не говорите мне, зачем вы здесь, не хочу выслушивать очередное безумие, что вам стало любопытно.
– Вы так хорошо изучили меня новую, – справляюсь я с голосом.
Гед протирает свой меч.
– В силу обстоятельств мне приходится разбираться в людях, и всё равно я ошибаюсь.
– Вы не ранены? – это меня больше всего волнует.
Он качает головой.
– Нет, вы же предупредили, что удар будет в спину.
– Хм?
Гед невесело хмыкает и бесцеремонно мыском цепляет ногу кучера:"
"– Леди, я предпочитаю ездить с плотно закрытыми окнами. Если бы не вы, я бы не понял, что Глен повернул в противоположную сторону, я бы продолжал доверять ему, подставил спину.
– Но как? Он же с вами из вашего княжества, должен быть безоговорочно предан вам.
– Но именно Даларскому княжеству нужна моя смерть.
Но ведь княжеством правит Великий князь, родной отец Гедана. Как он может хотеть смерти собственного сына?!
– Эм, – только и получается сказать у меня.
Во взгляде Гедана вдруг проглядывает застарелая душевная боль.
Он резко отворачивается. Наверное, не хочет, чтобы я видела его слабость и одновременно не может совладать с выражением лица.
