Весна в семье Ронтидов перевернулась в мглах войны, где большие дети грызлись за маленькими жизненными шансами. Авалина, годовалый ребенок с невероятной силой, и ученик Ронтида — словно обезьянка на его спине — приближались к лагерю. За ними бежали остальные дети, грохот и крики заглушались взрывами: мир вокруг распадался, но твоя душа продолжала летать, как крыльями ветра, чтобы спастись....
Похоже, «Целительница моей души» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— А его?
— Не знаю. Кажется — нет. Εго отправили к целителю — всё, что мне известно. Но вряд ли лорда накажут за пошлость в отношении простолюдинки. Да и бог с ним, с наказанием, в глаз он уже получил, хватит с него. Но не аукнется ли это Льюле, когда будет решаться вопрос со стипендией.
— Со стипендией? — брюнет удивлённо поднял брови. — Вы надеетесь на стипендию для неё? Она настолько талантлива?
— Да, — не смогла я сдержать гордость в голосе. — У меня все дети талантливые, старшие уже получают стипендию.
— А у младшего портальный дар, — пробормотал мужчина. — И его мама спокойно лечит то, за что наши самые лучшие целители не берутся. Миссис Tроп, а вы точно простолюдины?
— По документам — да, — дёрнула я плечом, мысленно ругая себя за то, что позволила разговору уйти в опасную сторону. Впрочем, силу магии я не скрывала, дети тоже. Да и объяснение у меня заготовлено неплохое. — А вот что у нас в крови намешано — кто его знает? У моей мамы отец точно кто — то весьма непростой был, очень-очень непростой, судя по её силе, только никто, кроме бабули, имени его не знал, в нашу местность она уже с животом приехала.
— А у вашей матушки магия ещё сильнее, стало быть, была?"
"— Сильнее, — кивнула я. Легенда за эти годы была продумана мною досконально и легко отскакивала от зубов.
— Становилась зелёной или фиолетовой? — удивлённо поднял брови брюнет.
— И это тоже, — улыбнулась я нарисованной картине. — Она могла что угодно заставить сменить цвет, значит, и себя в том числе. Tолько конечно, этого не делала. Могла, не напрягаясь, все поля и луга в поместье сделать розовыми или голубыми, вроде бы, в детстве так и делала, потом назад приходилось менять.
— А отец?
— Tелекинез. Слабый совсем. Ничего, тяжелее ложки, поднять не мог. Но кровь-то всё равно непростая, с маминой смешалась — вот мы все, такие талантливые, и уродились.
— Особенно вы, — мой пациент опустил глаза на свою руку.
