Весна в семье Ронтидов перевернулась в мглах войны, где большие дети грызлись за маленькими жизненными шансами. Авалина, годовалый ребенок с невероятной силой, и ученик Ронтида — словно обезьянка на его спине — приближались к лагерю. За ними бежали остальные дети, грохот и крики заглушались взрывами: мир вокруг распадался, но твоя душа продолжала летать, как крыльями ветра, чтобы спастись....
Похоже, «Целительница моей души» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Твой дедушка, герцог Аравиуленский».
Осторожно переложив голову Веллиты с колен на траву — она даже не проснулась, так умаялась, — я аккуратно достала сундучок из тележки. Он выглядел совсем старым, металлические части проржавели, и я поранила палец об острый угол. Крохотной капельки крови хватило, чтобы сбоку выдвинулось потайное отделение — сундук имел двойное дно. Я увидела несколько полотняных мешочков разного размера и большую папку.
Открыв её, обнаружила другую папку, точнее — просто согнутую пополам картонку, под ней — несколько писем с нашими именами, небольшую стопку банковских билетов на предъявителя, а ещё ниже — документы.
Возможно, когда-нибудь, это нам пригодится.
А вот в картонной папке оказались другие документы, на вертавийском языке — свидетельство о рождении двадцать лет назад некоей Дины Гонт, выписка из храмовой книги о её свадьбы с Фером Троп четыре года назад, свидетельства о смерти Фера Троп, Сила Гонт и Неды Гонт три месяца назад.
"— Это кто? — брат растерянно перебирал документы — написанные на простой бумаге, без вензелей и водяных знаков, капель крови и нотариальных заверений. Подпись местного старосты на каждом, плюс священника на свидетельствах о браке и повитухи — о рождении.
— Это мы, — вздохнула я.
— С такими короткими именами? — на брата было жалко смотреть. Даже потрёпанная одежда не оказала на него такого впечатления, как эти усечённые имена, показывающие, на какой именно ступени социальной лестницы мы теперь находимся. На самой нижней!
И в нашей Марендонии, и в соседней Кравении к именам, а точнее — к их размеру, относились очень трепетно.
