Весна в семье Ронтидов перевернулась в мглах войны, где большие дети грызлись за маленькими жизненными шансами. Авалина, годовалый ребенок с невероятной силой, и ученик Ронтида — словно обезьянка на его спине — приближались к лагерю. За ними бежали остальные дети, грохот и крики заглушались взрывами: мир вокруг распадался, но твоя душа продолжала летать, как крыльями ветра, чтобы спастись.
Похоже, «Целительница моей души» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Это тот, кто отвечает за здоровье и жизни всех обитателей дворца — с помощью подручных, конечно, но к самым важным персонам он приходит лично. И где гарантия, что среди этих персон не окажется членов посольств Марендонии или Кравении?
Пришёл посол на званый ужин, переел за праздничным столом, прихватило желудок — кого вызовут к бедолаге? Вряд ли второго помощника третьего ассистента, позовут королевского целителя собственной персоной — кому ещё доверить такого ценного гостя? И где гарантия, что кто-то из тех гостей не встречал меня на одном из королевских балов, куда меня начали вывозить в последний год перед побегом?
Мне было почти пятнадцать, и я не особо изменилась с тех пор, это Бейла с Авой собственные родители не узнали бы при встрече, останься они живы. И я была представлена самому Тропорлайвиставу Кравенийскому, а с его младшим сыном, симпатичным пареньком, старше меня на два года, я даже танцевала один раз.
Он еще смеялся тогда, говоря, что обязательно на мне женится, когда я войду в возраст невесты, потому что такого сильного целителя нельзя упускать. Я тоже смеялась, о замужестве еще и не думала, в куклы играла, но ничего против того, чтобы когда-нибудь выйти за Эймереннитора не имела. Он мне нравился, был весёлым — в отличие от отца и старшего брата, которые казались мне мрачными и занудными, отец мрачным, брат занудным, — и утащил для меня пирожные прямо с подноса, который слуги несли на общий стол с закусками.
Где гарантия, что кто-то из свиты Тропорлайвистава не стал послом в Лурендию? А о том, что я очень сильный целитель, даже в те свои, еще практически детские годы, в наших странах знали многие, слишком многие. Сложить внешность и дар труда не составит. И ладно бы я была одна, ещё могла бы рискнуть, но детьми рисковать я не имела права. Мне их доверили наши родные, отдав свои жизни, чтобы мы могли спастись, и подвести их я не могла.
— Почему «нет»? — король ждал ответа. — Вы не задумалась даже на секунду, не расспросила об условиях, ни единого вопроса — и сразу «нет». Почему?
— У меня дети, — назвала единственную причину, которую могла озвучить. — Им не место во дворце, и я никогда их не оставлю. Никогда. Поэтому — нет, ваше величество, — король чуть заметно поморщился, но я специально так к нему обратилась, чтобы придать большую официальность, а значит, и вес своим словам. — Мне очень лестно, очень. Такая большая честь для меня. Но я вынуждена отказаться.
