Автор
Влад бежит по улицам столицы в спешке и злости, перегруженный обязанностями. Звонок Грача не приносит облегчения — он снова занят или недоступен. Влад надеется на кого-то еще, но каждый вызов оканчивается тем же зловещим сообщением: "Все оставляют с тобой". С каждым разом эта ситуация растет в атмосфере предательства и несвободы....
Руки дергаются. Сами сжимаются в кулаки.
Я дал ей свободу. Но разве такую?
Ослепляет.
Красная бешеная пелена перед глазами. Всполохи дикие, сумасшедшие.
Выбиваю дверь, расхерачиваю почти в щепки крепкий дуб, срывая его на хрен с петель с оглушительным треском.
Блядь…
Рывком сдираю с нее собственного брата, отшвыривая к окну так, что он чуть не пробивает головой стекло."
"— Влад! Влад, ты совсем сдурел? Это же я! Влад, твою мать!
Судорожно сглатываю, медленно, с огромным трудом разжимая руки на шее у девушки, что только что была под ним на моей, мать его, постели!
Перед глазами все то же марево.
Но пятнами перед глазами вспыхивают волосы.
Черные. Густые. Вьющиеся.
Моргаю, чувствуя, что наполовину ослеп.
Всполохами вижу чужое лицо.
Темно-красные винные губы на белоснежной коже горят будто яркое пятно.
Окончательно разжимаю руки, наблюдая, как чужая девушка, чуть вздохнув и всхлипнув, падает обратно на постель. Даже не открыв глаза.
— Это. Что? Что это такое, мать твою?! Ал?! Какого хрена?
— Это дочь Грека, — отвечает хрипло, взъерошивая волосы.
Неплохо я его помял. Но это, блядь, только начало!
Брат опасливо смотрит, дергая рубашку у горла. Правильно. Лучше ему вообще сейчас провалиться на хрен. Вылететь из этого окна и мне под руку не попадаться.
— Какого хрена, Ал? В моем доме?!
— А куда мне ее по-твоему везти было? В гостиницу? Где куча народу? Как ты себе это представляешь?
— А где по-твоему еще трахать твоих баб ты должен?
Блядь, я его реально разорвать сейчас готов.
До сих пор в глазах режет. Будто ножом по ним полоснули.
И руки разжать никак не могу. Сжаты в кулаки до побеления.
Я ведь… Я ведь сам на тысячу частей сейчас с мясом разлетелся. Как подумал, что это девочка моя под ним. Я же не видел ни хрена. Их обоих убить мог. С одного, блядь, удара!
Потому что моя. Моя она насквозь. Зубы сводит и рычание до сих пор из глотки рвется. Как бы я ее отдал? Как вообще отпустить смог, свободу дать, все эти дни ее не видеть, не прикасаться? Без дыхания ее рядом с моим сердцем жить?
— Тихо, Влад.
Ал аккуратно обходит меня. Очень далеко. Почти по стенке.
И правильно. Никогда не зверел, но, похоже, сейчас все равно зашибу, хоть и не с ней он был. У меня мозги совсем на хрен отключаются, когда речь о Даше. Напрочь. Одни рефлексы. И они еще бурлят, кипят в крови, обжигают. Голос разума впервые в жизни не перевешивает!
Рычу.
