Автор
Влад бежит по улицам столицы в спешке и злости, перегруженный обязанностями. Звонок Грача не приносит облегчения — он снова занят или недоступен. Влад надеется на кого-то еще, но каждый вызов оканчивается тем же зловещим сообщением: "Все оставляют с тобой". С каждым разом эта ситуация растет в атмосфере предательства и несвободы....
Вся растворяюсь в этом безумии.
Там, мне кажется, звучит то, что я не смогла бы до сих пор сказать ему словами. То самое, что уже поселилось в моем сердце. Любовь…
Или мне всего лишь кажется?
Но тогда откуда в его глазах, полыхающих безумной страстью так же нежность, тот же надлом, что и в голосе, который произносит эти безумные слова?
Резкий телефонный звонок возвращает меня из забытья, в которое я провалилась.
— Да, — Влад отвечает, все еще полулежа на мне. Над столом.
Лицо меняется в один миг, сразу же снова выглядит так, будто высечено из камня.
И голос такой же.
Сильный. Жесткий. Отстраненный.
Даже не верится, каким он может быть… Каким был только что со мной…
— Я понял, — Влад кивает, отключая звонок.
— Прости, маленькая. Мне нужно ехать. Срочно.
Окидывает меня последним пьяным взглядом.
А кажется, будто прикасается. Будто ласкает этими невозможными глазами, останавливаясь на губах, которые тут же начинает колоть.
— Василия оставляю с тобой.
И все.
Не целует на прощанье.
Не говорит ни одного из нежных слов.
Просто отталкивается, в миг лишая меня тепла своего тела.
И сразу мороз будто прибирает всю насквозь, изнутри.
Застегивает брюки, резким быстрым движением поправляет волосы.
— Или останься еще здесь. Закажи, чего тебе хочется. Душ — там, — указывает рукой на незаметную серебристую дверь.
Миг, — и уже уходит, чуть хлопнув дверью.
А я так и остаюсь, — распластанная, изнеможенная от его ласк на этом столе.
Без его ласковых рук, что прижимают к своему телу. Без глаз, в которые я могла бы заглянуть и увидеть в них целый океан чувств, что обуревают и саму меня.
Может быть, я неправа.
Я эгоистка.
Конечно, у Влада сейчас проблемы. На него и так многое свалилось.
Но…
С другой стороны, и я не готовилась в тому, что выпадет мне в жизни.
Обнимаю сама себя руками. Но холод никуда не девается.
Только что вся разомлевшая, больше не ощущаю этой сладкой неги."
"Только теперь остро ощущается, какой неудобный стол, на котором я лежу. Как гладкая поверхность врезается в лопатки.
«Он очень занят» — повторяю себе снова и снова, с огромным трудом поднимаясь.
