Автор
Влад бежит по улицам столицы в спешке и злости, перегруженный обязанностями. Звонок Грача не приносит облегчения — он снова занят или недоступен. Влад надеется на кого-то еще, но каждый вызов оканчивается тем же зловещим сообщением: "Все оставляют с тобой". С каждым разом эта ситуация растет в атмосфере предательства и несвободы....
Чтобы не разорвать. Одним целым вдруг стали, и страшно, безумно страшно целое это потерять. Будто оба тогда исчезнем. Рассыпемся.
И только взгляд его — дикий, безумный.
Когда замирает, выплескиваясь в меня. Глаза прожигает. Впивается руками в лицо.
Больше всех слов. Больше всего на свете.
— Даша…
Мы лежим вповалку. Прижимает меня спиной к своей груди. Так крепко, что ребра трещат, но мне еще ближе хочется. Так, чтобы никогда не отстраниться.
— Верь мне, — перекидывает на спину. Снова нависает огромным телом.
— Ничему не верь.
И я верю.
Ослепительно верю, целуя его плечо.
Верю, что там, внутри, я проросла так же, как и он в меня. Туда, в самое сердце. Верю так, что глазам больно.
— Ты и правда мой дар, — ловит мою руку. К щеке своей прикладывает. Нежно целует ладонь, пробегаясь по ней губами.
И снова — тихими ласками. По глазам. По векам.
Прижимает, и мы оба проваливаемся в что-то запредельное. Туда, где не нужны слова. Где просто удары двух сердец сливаются в одно.
***Влад.
Я лежал рядом с ней и чувствовал, как раскалываюсь на части.
Раскалываюсь в хлам.
Блядь.
И целым становлюсь только с ней вместе.
Когда несся к ней, когда о другом, кроме нее думать не мог, решил — предел.
Ни хера. Предел, какими глазами она на меня смотрела. Как в душу, насквозь проникала. Что говорила. И я не ушами, не словами, я внутри знал — все правда. Будто иглами огромными каждый вздох ее в меня втыкался. Насквозь. Внутрь.
Понял, что все готов разметать. Все вышвырнуть к чертям.
Потому что и она мне нужна. Как воздух. Именно она, — с теплом этим своим, с глазами невозможными. Слушать, как дышит во сне — и ни хера больше не нужно.
Как с первого взгляда, с единого жеста в меня проникла. Только не понимал еще тогда, как глубоко. А ведь с самого начала сердце дернулось. И все готов был под удар подставить. И таки поставил.
Только теперь понял, насколько неживым все было. Только теперь, блядь, дышать по-настоящему начал.
— Девочка моя. Мой безумный дар, — шепчу в волосы, притягивая к себе еще крепче.
Спит.
Отрубилась моя девочка. Но мне не важно.
