Автор
Влад бежит по улицам столицы в спешке и злости, перегруженный обязанностями. Звонок Грача не приносит облегчения — он снова занят или недоступен. Влад надеется на кого-то еще, но каждый вызов оканчивается тем же зловещим сообщением: "Все оставляют с тобой". С каждым разом эта ситуация растет в атмосфере предательства и несвободы....
Твой почерк, никуда не денемся от этого.
Только киваю. Мне руки развязанные тоже бы не помешали. Но спланированно все очень грамотно. Понимаю, что реально других вариантов сейчас нет.
— Вашу мать, — Дан херачит кулаком по столу со всей дури. Так, что стаканы с бутылкой слетают и разбиваются вдребезги. — Вашу мать, как это могло случиться?! Когда чужих стреляли, никогда, блядь, не думали, как придется хоронить своих!
Мы обнимаемся. Три суровых взрослых мужика. Я, Лютый и Морок.
Тигр остается в стороне, неуверенно топчется у входа.
Пусть пролетела тыща лет, а все, блядь, как раньше. Будто и не было ни хера этой жизни. Будто вот такими, как когда-то и остались. Просто обыкновенные отчаянные парни. Которым очень хотелось жить, а не гнить в дерьме. И будто сейчас перед собой и остальных всех вижу. Оживают, встают перед глазами. И Грач вместе с ними. Не тот, которым в последний раз видел. А тот, которому лет двадцать.
И только тишина оглушает. Тишина, в которой уже никогда не услышишь смеха друга.
— О Дине позаботься, — разжимаю руки, взъерошивая волосы. — Нужно ее забрать отсюда. Иначе с ума сойдет. В этих стенах, где они…
— Я сам отсюда скоро съеду. Пару дней обживусь и свой дом присмотрю. Хрен знает, она как призрак по дому этому бродит. Увозить ее отсюда или наоборот, пусть горе свое сполна проживет? Иначе ведь как заноза в ней застрянет.
— Людей тебе дам, Север. Пусть шарятся, только без тебя. Ты в стороне пока побыть постарайся. Найдем. Всех найдем. И сестру твою и того, кто его убрал, кто на место позарился.
Обтираю лицо снегом, выходя из дома.
Мороз трещит, а мне в распахнутом пальто жарко. Так жарко, что на хрен все с себя сбросить хочется.
Поднимаю голову вверх, встречаясь взглядом с пустыми, неживыми глазами Дины.
Стоит у окна. Сгорбленная. На сто лет, на всю жизнь постаревшая. Отсюда видно, как виски за пару дней покрылись сединой.
Не так умирать страшно, как терять.
И сжимает, переворачивает всего, — ничем ей не поможешь. Время? Способно ли помочь оно? Вытравить всю ее боль, вернуть к жизни?
Но когда из тебя вырывают сердце, какая, к черту, уже может быть жизнь?
Такие, какими они были — незаменимы. Есть эти сумасшедшие пары. Есть. Назар и Дина вот такими были. Будто одно целое. Тут не поплачешь, пережив утрату и пойдешь по жизни дальше.
