Автор
Влад бежит по улицам столицы в спешке и злости, перегруженный обязанностями. Звонок Грача не приносит облегчения — он снова занят или недоступен. Влад надеется на кого-то еще, но каждый вызов оканчивается тем же зловещим сообщением: "Все оставляют с тобой". С каждым разом эта ситуация растет в атмосфере предательства и несвободы....
Почти не прикасался, а она бьется уже под моими губами, мечется по подоконнику, волосы разметав, шепчет имя мое, — хрипло, сумасшедше.
Сладкая, будто нектар.
Вкус ее на языке ощущать — это сумасшедшее блаженство.
Ловлю последние судороги, чувствуя, что и сам сейчас взорвусь на максимум.
Резко разворачиваю к окну.
— Вот так Даша. Мы целый мир, — шепчу, распахивая ее руки. Распластывая из по стеклу, по звездам этим, что не иначе, сами нас соединили. — Весь мир. И он — под нами.
Резко врезаюсь в еще дрожащую плоть.
Задыхаюсь от ее стона, от собственного.
С ума схожу, — не секс это, не страсть. Я с ней сливаюсь. И так мучительно, так невозможно отказаться, отделиться.
Вбиваюсь, как изголодавшийся.
— Кричи, Даааша, — толкаюсь, и самого разрывает.
На части.
Кусаю выпирающие позвонки, и тут же губами трусь. Хаотично, бешенно.
— Кричи. Не сдерживайся. Всю себя в меня выплесни. Всю себя мне отдай, Дааааша.
И у самого — суставы на хрен от бешеного этого слияния выкручивает.
Врываюсь в нее, в податливое тело, будто для меня созданное.
Со спины удары ее сердца толчками чувствую. Будто в меня влетает. И снова простреливает. Насквозь.
Судорожно врезаюсь, ударяю прямо внутрь, в дрожащую плоть.
И мало. Еще глубже, еще сильнее хочется. Не надышаться. Не напиться.
Дергается навстречу бедрами, так же лихорадочно, так же безумно.
А мне рук мало, чтобы еще в себя впечатать. Еще крепче обхватить.
Накрываю ладонями сияющие в звездном свете белые груди. Сжимаю красные острые соски. Пробегаюсь подушечками пальцев по самым вершинкам — мучительно долго.
И кричит.
Кричит, судорогами вся исходит.
Обхватывая руками эти звезды.
— Влаааааад! — и мне кажется, по всему небу, крик ее и судороги.
Будто прорезает само небо.
Дергается, я, блядь, каждой веной ее чувствую внутри.
И только еще сильнее захлестывает.
Сползает вниз, съезжает по стеклу руками, а я остановиться не могу, не в силах.
Подхватываю крепкие бедра. Прижимаю горящий разбухший клитор.
На бешеной скорости. На нереальной.
Пока оба не срывается на крик.
Валюсь на окно, заваливая ее к самому стеклу на подоконник.
Себя не чувствую, весь в нее, в крик собственный превращаюсь.
Жадно вдыхаю этот сумасшедший воздух. Наш.
Жадно прижимаюсь к ее мокрой шее.
Чувствуя на бедрах ее сладкий сок.
Затапливая собой, собственным семенем.
