Автор
В зале зазвучали веселые голоса мужчины и его спутницы, прерывая тишину квартиры. Я скрываюсь за дверью, не решаясь вступить, но сердце трепещет предчувствием чего-то недоброго. Страх и напряжение накатывают на меня с каждым шагом к гостиной, где я увижу то, что больше всего боюсь видеть — измену....
Уму непостижимо. Поджимаю губы. Но в ответ предпочитаю помолчать. Чего можно ожидать от обиженного мужчины!?
Мы едем молча. Но когда до салона остается несколько минут езды, я все же не выдерживаю и спрашиваю.
– Мне нужно связаться со Светланой Петровной. Дайте новый номер ее телефона. Старый не отвечает.
Выжидающе смотрю на него. Мужчина напрягается. Я это вижу по его заострившимся чертам лица и по тому, как его мощные пальцы сжали руль.
– Вы что-то скрываете? – закрадывается подозрение.
Герман увеличивает скорость, наверно, тем самым дав мне понять, чтобы я замолчала.
В душе поселяется тревога. Он что-то не договаривает и этот факт заставляет нервничать. Куда могла подеваться Светлана Петровна с дочкой? Может быть ее похитили? И удерживают силой? Я открываю рот, чтобы задать вопрос, но Герман резко тормозит прямо напротив салона.
– Пока связь со Светланой Петровной будете держать через меня. Все остальные инструкции ты получишь позже. Малинка, – весело хмыкает мужчина, стреляя в меня глазками.
Я от удивления открываю рот. Напряженность в его взгляде и позе испаряется, уступая место озорству.
И это смотрится немного нелепо. Он большой. Сильный. Невероятно брутальный, я его вообще не могла представить с мальчишеской улыбкой на лице. Но то как она украшает, сглаживая его мужественные черты лица, это забавно. В голове становится странно пусто, а грудь обдает теплом.
Невольно улыбаюсь в ответ, спрашиваю:
– Почему малинка? – вскидываю бровь и… о Боже, я ему кокетливо что ли улыбнулась при этом? Как ему вообще можно улыбаться? Он же грубый, неотесанный мужлан!
Щеки тут же вспыхивают и я, смутившись, дрожащими пальцами подхватываю саквояж, дергаю за ручку и в буквальном смысле скатываюсь на асфальт.
– Потому что пахнешь малиной, – слышу прежде, чем захлопнуть дверь.
Я торопливо переставляю ноги, семеня к салону. Как же все это неловко, черт побери. Когда за моей спиной стоял Вадик, мужчины на меня даже не обращали внимания.
Раздрай чувств в душе меня настолько отвлекает, что зайдя в салон, иду сразу в раздевалку, не здороваясь с девчонками.
– Что совсем голову от любовника потеряла, что даже по сторонам не смотришь?
Я замираю. Смотрю в сторону Алисы.
Сидит нагло лыбится. Щурится ехидно. У меня от возмущения губы задрожали.
