Автор
Алиса в волнении ожидает встречи с коллегой, явно чувствуя на себе непомерный интерес. В просторной кабинете секретарша предложила разные напитки, но Алисе не хочется затягивать встречу и прерывать рабочий день Тимура Андреевича.
Не могу! Но, черт возьми, где мне взять денег, чтобы мы все не потеряли? Кто кроме Тимура согласиться помочь отцу?
Никто! Ни один его влиятельный «друг» не станет связываться с утопающим. Тем более оставшимся без денег."
"Откидываюсь на спинку сиденья, чуть ли не плача от отчаяния. Я ничего не придумала. В голове сплошной сумбур.
Ещё раз, бросив напряженный взгляд на офис Тимура, завожу мотор и выезжаю с парковки. Пора возвращаться домой и разочаровывать родителей. Воронцов нам ничем не поможет.
Нужно искать альтернативу.
Дорога занимает минут двадцать. Оставляю машину Сергею, чтобы загнал ее в гараж. Захожу в особняк, кидая ключи от машины на столик. Настраиваюсь для неприятного разговора. Прокручиваю его в голове.
— Алиса, ты уже вернулась? — от неожиданности подпрыгиваю на месте, схватившись за сердце. — Как покаталась?
— Чудесно, — натягиваю на лицо искусственную улыбку, она не должна знать про финансовое положение отца. — Ты с фитнеса?
Нужно ее чем-то отвлечь.
Мама не переживет такого удара. Поэтому мы решили ей ничего не говорить.
— Конечно, — довольно улыбается, покрутившись вокруг своей оси. — Такое совершенное тело нужно всегда держать в тонусе, — шлепает себя по ягодице.
— Мама, — театрально закатываю глаза, смеясь над ее выходкой.
Марина Задорожная, моя любимая мамочка, и, правда, очень красивая, эффектная женщина.
Нас даже иногда сестрами называют, чего мы не опровергаем.
— Тебя, кстати, отец ждет в кабинете. Весь взволнован, словно скоро ему вручат очередную премию, — говорит из гостиной.
— Тогда пойду к нему, — сглатываю застрявший ком в горле.
Паника вновь берет власть над телом и разумом. Я боюсь встретиться с отцом, боюсь ему сказать, что все надежды напрасные.
Ноги становятся ватными.
Папа на меня так рассчитывал. Думал, что Тимур нам поможет. А он… он предложил лечь под него, чтобы долг закрыть.
— Проходи, дочка, — уставший голос отца режет по сердцу словно вилка по стеклу. — Ну как? Удалось поговорить с Тимуром?
Сажусь на диван, сцепив руки в «замок». Трясет. Голова раскалывается. В его глаза, горящие надеждой, смотреть не могу. Сердце в груди щемит. Невыносимо больно.
