Автор
Алиса в волнении ожидает встречи с коллегой, явно чувствуя на себе непомерный интерес. В просторной кабинете секретарша предложила разные напитки, но Алисе не хочется затягивать встречу и прерывать рабочий день Тимура Андреевича.
Или это от меня? — Папа поправится. Он вернется из больницы живым и здоровым. Пережил же лихие 90-ые, — стараюсь как-то ее взбодрить, хотя сама только лютый холод ощущаю.
Особенно перед очередной встречей с Тимуром. Тем более на его территории.
— Ты на машине или с водителем? — вытирает слезы, помогая мне сложить еще парочку вещей в чемодан.
— На машине, — не хватало еще, чтобы Сергей увидел, к кому я поехала.
Доложит ведь сто процентов. Потом ошарашенная мама прибежит забирать дочь из лап негодяя, с которым когда-то рассталась.
— Я позвоню тебе, дочка, когда отца на операцию повезут.
Вместе спускаемся вниз. С комода забираю сумочку и ключи от машины. Сжимаю их так крепко, что ладони покалывает от боли.
Мне страшно. Жутко до ужаса. Я не знаю чего ожидать от Тимура. Он никогда не простит. Но я и так всю боль несу в себе. И у него есть все основания меня ненавидеть.
— Не волнуйся, мам, — запихиваю чемодан в багажник, — я надолго не задержусь у Венди.
Сажусь за руль. Кое-как включаю зажигание и выезжаю с территории особняка. Как умалишенная наблюдаю в зеркале заднего вида за стоящей на пороге мамой, махающей мне на прощание. Верящей, что я скоро вернусь в родной дом. И что все будет как прежде.
Нет, Задорожная, прежде уже ничего не будет. После этого месяца… рядом с Тимуром ты точно вернешься полностью опустошенной, разбитой и… униженной.
Плотину прорывает. Слезы градом текут из глаз, застилая весь обзор.
За грудиной печет. Внутренности стягиваются в тугой узел. Адская боль пронзает тело. Словно раскаленным железом к нежной коже прикоснулись. Боже, почему так больно?
Я ощущаю себя грязной, мерзкой девкой. Которая едет к парню, чтобы раздвинуть перед ним ноги и быть послушной игрушкой целый месяц.
Выполнять его прихоти. Следовать приказам. Отдуваться за все эти пять лет, что мы не виделись.
И если раньше у нас была сплошная идиллия, то сейчас лишь темные тучи висят над головами. А под ногами в любой момент может оказаться непроглядная бездна.
Воронцов сам может меня туда скинуть, наблюдая сверху за полетом и громко смеясь. Или же в его голове совсем другие мысли закрутятся."
"Громкий клаксон автомобиля раздается сзади. Дергаюсь, выкручивая руль и чуть не врезаясь в синий Рено. Водители явно матерятся и сыпят мне на голову проклятья.
