Автор
Лиза сжала руку Игоря, в глазах лихорадочно блестели слезы радости. Роды были тяжелыми, но когда наконец послышался первый крик дочери, Лиза почувствовала бурю благодарности и счастья. Глаза у нее слипались, но она словно висела на веревке над роддой-блоком, ждала момента, когда сможет снова увидеть своего ребенка....
Игорь, ты даже не представляешь, как я счастлива.
***
Я оставила ненадолго работу, чтобы больше времени проводить вместе с девочками. Маша, как и говорила ба, постепенно привыкла. Она перестала бояться и проситься к маме, уже смеялась и начала шалить вместе с Настей. Но и Ирина ни разу не вспомнила про свою дочь. Узнав, что Маша ей не родная, Ирина сняла с себя обузу, почувствовав свободу. Какое-то время я переживала по этому поводу, но потом перестала.
Весь процесс по восстановлению родительских прав взял на себя Игорь, оградив меня от всех негативных моментов.
Сложности возникли с Борисовым, который решил требовать возвращения всех денег, потраченных им на чужого ребёнка, однако его требование суд отклонил.
Я очень боялась, что увидев на суде Ирину, Машенька снова будет плакать. Но этого не произошло. Они с Настей были слишком заняты, а сама Ирина подходить к бывшей дочери не стала, чтобы не напоминать о себе. Борисова задержалась взглядом на Маше, а потом перевела его на Настю. Некоторое время она смотрела на неё, но ничего не сказала и не приближалась к девочкам, держась в стороне.
Поскольку ни Ирина, ни биологический отец Насти не настаивали на восстановлении родительских прав на Настю, то моя малышка, которую я полюбила всем сердцем и душой, осталась со мной. В моём паспорте, как и в паспорте Игоря, в графе «дети» теперь стояло две записи: Богатырёва Анастасия Игоревна и Богатырёва Мария Игоревна с одной датой рождения. Это нередко вызывало недоумённые взгляды, учитывая абсолютную непохожесть девочек, но всё любопытство списывалось на «чудеса природы».
Антонова получила максимальный срок с лишением права заниматься медицинской деятельностью.
