Автор
Софья застает мужа с секретаршей и осознает, что их брак разрушен. Беременная и опустошенная, она должна сделать выбор: простить предательство ради ребенка или бороться за своё достоинство. История о цене развода, материнстве и том, что важнее всего в жизни.
А у меня появляется вдруг потребность выслушать его.
— Проходи, Гордей. Я заварила чаю."
"Всё это время он стоит на пороге кухни и смотрит, как я убираю со стола. Возможно, если бы он сразу прошел внутрь и сел во главе стола, я бы выгнала его, не стала бы слушать. Но сейчас он напоминает мне того самого Гордея, которому нужна была моя поддержка.
— Ты знаешь, я всегда чувствовал, что отец относится ко мне не так, как другие к своим сыновьям. Он никогда не брал меня на рыбалку с мужиками, не учил кататься на велосипеде, а порой нам и вовсе не о чем поговорить. Я всегда думал, что он просто такой человек — черствый, холодный, немногословный. А оказывается, что он просто знал, что я ему не родной сын.
— Подожди. Если он об этом знал, почему твои родители разводятся?
Гордей проходит к столу и садится напротив меня. Я разливаю нам по чашке чая и пододвигаю к нему сахар, зная, что он не пьет чай без сладкого.
— Ну, видимо, пока никто не знал, что отец в курсе, его всё устраивало. А теперь, когда и я об этом знаю, и мать, он не видит смысла больше позволять себя держать за дурака. В нем взыграла гордость. Как оказалось, Севастьянов — его бывший начальник.
Я прикусываю губу, чтобы не произнести вслух то, что становится понятно. Получается, что Есения Андреевна изменяла мужу с человеком, который им руководил. Судя по взгляду Гордея, ему нелегко пережить это. Шутка ли, когда твоя мать — изменщица, обманывавшая семью всю жизнь.
— Ладно, я уже взрослый мужик и как-нибудь справлюсь с этим. Разводятся, так пусть разводятся. Это не моя жизнь, — вдруг говорит Гордей, поднимая на меня взгляд. — Лучше ты мне расскажи, чего от тебя хотел Дмитрий.
— Я же уже сказала. Чтобы я исчезла из твоей жизни.
— Он тебе угрожал?
— Нет, он слишком хорошо знает твой характер и твою мстительность, Гордей. Просто надеялся надавить на мою жалость, чтобы я подумала о счастье его дочери.
Я не выдерживаю и усмехаюсь, поражаясь наивности его биологического отца.
— Не переживай, Соня, я сделаю всё, чтобы он больше тебя не побеспокоил.
— Севастьянов меня не особо волнует, Гордей. Всё-таки он твой отец, не мой.
— Он мне не отец, — цедит сквозь зубы Гордей, и я вижу, что он злится.
Воцаряется тишина. Нам будто не о чем поговорить, но на самом деле каждый из нас просто не знает, стоит ли это делать вообще. По крайней мере, я. Уж не знаю, какие мысли бродит в голове Гордея, но лично я сейчас чувствую неловкость. И быстро перевожу тему на сына.
