Автор
В затаившемся мраке квартиры слышны шепотные уговоры мужчины и истеричный вопль жены. "Ты мужчина, Сонь, мне это нужно", - его слова проплывают через полупустые комнаты. Женщина вырывается из оцепенения, требуя развода, но мужчина не сдается. Невеселая и непривычная для дозволенной темы атмосфера книгой наполнена ядом гордыни и жестокости....
Это папа так всегда отшучивался, когда мама ругалась, что он совсем не следит за своим здоровьем и отказывается принимать лекарства, которые назначил ему врач.
— Мерила температуру?
— Тридцать восемь и три.
— Вызови врача на дом, Сонь, — строго произносит Гордей.
— Сейчас ночь, так что уже завтра, — сонно произношу я и зеваю. Весь день сплю и еще хочу.
— Отзвонись утром, чтобы я знал, что с тобой всё в порядке.
Первая реакция — напряжение. Отвыкла, что кто-то может интересоваться моими делами и уж тем более здоровьем.
— Ладно. Как там Дима? Не сильно капризничает? Не просится домой? Он никогда еще не ночевал вдали от меня.
Мое сердце беспокойно делает кульбит, и я с затаенным дыханием жду ответа Гордея.
— Он в приставку рубится.
— Приставку? Он что, выпросил ее у тебя?
Я хмурюсь, да и тон у меня довольно строгий. То, что Орлов идет на поводу у нашего сына так часто, меня сильно беспокоит.
— Она у меня была, Сонь, не кипятись так. Я сам в свободное время поигрываю.
Несмотря на мои наезды, его голос в отличие от моего звучит мягко и спокойно.
— И не волнуйся ты так, в конце концов, Дима и мой сын тоже, как-нибудь я управлюсь, не криворукий. И если что, на ужин мы ели не пиццу с бургерами, как ты уже успела себе нафантазировать.
Я прикусываю губу и молчу, так как он зрит в корень. Именно об этом я и думаю, беспокоясь о здоровье и желудке Димы. Это Гордей уже взрослый, а организм ребенка еще не сформирован, так что я против постоянного потребления фастфуда, особенно этой картошки фри.
— Дай телефон Диме, пожалуйста, хочу пожелать моему малышу спокойной ночи. И смотри, его нужно уложить спать до одиннадцати.
— Есть, кэп.
Я буквально вижу, как Гордей закатывает глаза, но вскоре по ту сторону трубки слышу голос своего сына.
— Привет, мам.
— Помни про горлышко, малыш.
— Я не малыш, — уже привычно сердито поправляет он меня. — И папа мне разрешил только одно съесть. И то после гречки с котлетой.
Я улыбаюсь, слушая возмущения сына по поводу крупы и восхвалений котлет, которые приготовила баба Маша. Насколько я помню, Мария Федоровна — домработница Гордея, которая отвечает и за готовку, и за уборку.
