Автор
Подруги обсуждают ситуацию на рабочем месте с известным шовинистом и трудоголиком Куваевым, а я отражаюсь в зеркале после полуденной марафетки. Встреча создает ощущение напряжённого баланса между комичностью и серьёзной реалистичностью.
Из чего я делаю вывод, что тебе плевать на меня, а я никогда не свяжу свою жизнь с человеком, которому безразлична.
Слова сыплются легко, потому что за четыре дня Костиного молчания я пережила жуткий кошмар. Но именно это помогло принять решение.
— Мне страшно давать тебе надежду и не оправдать данных обещаний. — Костя одаривает меня серьезным взглядом. — В этих реалиях я ничего не могу тебе предложить. Но когда все закончится…
Костя прижимает меня к себе и касается губ своим дыханием. Я едва сдерживаюсь от истеричных слез, потому что самообладание дает сбой.
А затем вспоминается наш разговор с Рафаэлем в ресторане, его намеки, прикосновения… И осеняет догадкой.
— Это все специально, да? Вы с ним все спланировали? Как только смог, приехал? Но почему именно в тот момент, когда мы с Рафаэлем… — задыхаюсь я, связывая ниточки.
В горле встает ком. В груди клокочет. Мне опять нестерпимо больно.
— И ты даже не побрезговал заявить сейчас о своих чувствах? Которых в действительности нет. Я для вас разменная монета? Вещь? Средство достижения цели? Кто? Вы будете защищать свой комфорт до последнего вздоха, а что станет со мной? — Плотина слез прорывается.
Что есть сил дергаюсь в Костиных руках, пытаясь избавить себя от его прикосновений. Он становится слишком серьезным и тщательно изучает мое лицо, словно ищет какие-то ответы.
— Похоже, пора внести ясность в мои планы, иначе ты наделаешь непоправимых глупостей. И кое-кому о них напомнить тоже не будет лишним, — зло цедит Гончаров.
Я сбита с толку. Грубый тон и железная хватка на талии ранят. А я и без того на грани и похожа на оголенный нерв.
— Несмотря на эмоции и чувства, кто-то должен думать за всех, — говорит Костя.
Зубы стучат, когда я пытаюсь взять себя в руки и понять, что происходит, но тщетно.
