Автор
Подруги обсуждают ситуацию на рабочем месте с известным шовинистом и трудоголиком Куваевым, а я отражаюсь в зеркале после полуденной марафетки. Встреча создает ощущение напряжённого баланса между комичностью и серьёзной реалистичностью.
— Забираюсь на Костю и упираюсь ладонями ему в грудь.
— Звучит двусмысленно, — улыбается Гончаров и кладет руки мне на ягодицы. — Но поддерживаю.
Миг — и я оказываюсь под Костей. Теперь он нависает сверху. Если бы он всегда был таким, как вчера и сегодня, то у нас не возможно, а совершенно точно получилось бы построить крепкую и счастливую семью.
— Ты сказал, что через неделю я должна подписать здесь какие-то бумаги и улететь. Пообещай, что вернешься за мной… Это мое желание.
Вчера передо мной опять встал выбор: провести время до своего отъезда одной либо с Костей.
— Я уже говорил тебе насчет обещаний.
Во мне опять нарастает протест и тут же вспыхивает злость.
— Ты невыносим. Неужели так сложно сказать?"
"Костя берет мое лицо в ладони и вместо слов целует. Нежно, чувственно, глубоко.
— Так пойдет? — Всматривается в мои глаза и тяжело дышит.
В груди все сжимается от боли. Будто Костя меня не поцеловал, а избил.
— Нет. Недостаточно убедительно, — возражаю из вредности.
Костя снова тянется к моему рту, но не целует. Ведет губами по щеке, скуле, касается виска, возвращается обратно и ловит мое горячее дыхание.
Его рука тянется к молнии на новой юбке, которую я купила несколько часов назад в местном магазинчике. Костя снимает ее с меня.
— Нас могут увидеть… — мелькает здравая мысль на краю сознания.
Он ненадолго отстраняется и смотрит пьяными глазами, хотя я давно не видела его с бутылкой в руках.
— Здесь никого нет. Это заброшенный пляж. — Он подминает под себя. Вдавливается своей плотью, показывая, как сильно хочет.
Меня по новой прошивает от его чувственности. Как будто Костя снимает свою броню в моменты близости и показывает себя настоящего.
