Автор
Подруги обсуждают ситуацию на рабочем месте с известным шовинистом и трудоголиком Куваевым, а я отражаюсь в зеркале после полуденной марафетки. Встреча создает ощущение напряжённого баланса между комичностью и серьёзной реалистичностью.
Ты пока не готова к детям, — выносит он вердикт с каменным лицом, как будто мы говорим о погоде а не о таких важных вещах, как создание семьи.
— Поэтому ты теперь предохраняешься? — уточняю я, чувствуя, как подскакивает пульс.
Костя ничего не отвечает. Подзывает официанта и просит счет.
В чем-то Гончаров, конечно, прав. Когда пришли месячные, я облегченно выдохнула, а он, увидев мою реакцию, понял, что я перенервничала, и с тех пор снова предохраняется.
Мы выходим из ресторана японской кухни. Я направляюсь к машине, но Костя берет меня за локоть и показывает глазами на узкую аллею, которая ведет в парк.
— То, что я ограничил тебя рамками своего выбора, всегда будет стоять между нами невидимой стеной, — начинает говорить Гончаров. — Я отдаю себе в этом отчет. Как и в том, почему нам нужно повременить с детьми. Эмоции ты вызываешь всегда сильные, голову сносит. Но и разумные мысли, к счастью, не покидают. Нам еще рано становиться родителями, Маша. Ты перенесла стресс, живешь в новой стране под чужим именем, не имея возможности общаться с близкими людьми.
— Ты сегодня слишком разговорчив. Это на тебя так город высоких технологий действует? — без тени ехидства спрашиваю я.
— Так на меня действует свобода и шанс начать все с чистого листа.
Хочу возразить, но Костя сильнее сжимает мою руку и цыкает, чтобы не перебивала.
— Я знаю, о чем говорю. Мы оказались в одной лодке, у обоих все разрушено до основания. К старой жизни нет возможности вернуться по ряду причин.
Он притягивает меня к себе и целует в висок. Горячее дыхание приятно щекочет лицо.
— А дети? Ты ведь не просто так затеял этот разговор?
— Если ты доверила мне свою жизнь, то и в этом стоит довериться. Когда почувствую, что время пришло, мы вернемся к этой теме. На кураже от чувств я тебе чуть новый стресс не создал.
