Автор
Подруги обсуждают ситуацию на рабочем месте с известным шовинистом и трудоголиком Куваевым, а я отражаюсь в зеркале после полуденной марафетки. Встреча создает ощущение напряжённого баланса между комичностью и серьёзной реалистичностью.
В голове уложить не получается, что моя жизнь рушится на глазах, а я толком ничего не могу с этим сделать.
Услышав, как хлопает входная дверь, снова перевожу взгляд на лампу на прикроватной тумбочке. А может, правда ударить Гончарова со всей силы по голове, чтобы у него мозги встали на место? Разве можно так с людьми поступать, как он это делает?
— Что все это значит? — Стараюсь говорить, чтобы голос не выдавал того, как сильно я волнуюсь. — Грозишь мне уголовными статьями, а сам?..
— Ты же прочла документы.
— И при каких же обстоятельствах я успела стать твоей женой? До вчерашнего дня я даже не знала о твоем существовании.
Гончаров не спеша проходит через весь номер и останавливается у кровати.
— Я часто мотался в ваш город в последнее время. В одну из поездок ты ответила мне взаимностью и мы сходили в загс.
— На радостях? — переспрашиваю я, пытаясь сохранять спокойствие, но с каждой минутой это получается все хуже и хуже.
А когда Гончаров берет с кровати наручники и неторопливо подходит ко мне, нависая тенью, в животе образуется неприятный ком. Присев на корточки, Костя заключает мои запястья в розовые кандалы и довольно улыбается.
— Сейчас у нас по плану супружеский долг, милая. С какой позы начнем? Давай сзади? Тебе же не особо приятно на меня смотреть?
— Ты...
— Поаккуратнее с выражениями, — обрывает меня Гончаров и выпрямляется. Дергает к себе и прижимает к своему твердому телу. — Если доконаешь меня, то с тобой может произойти несчастный случай и мне придется искать экземпляр посговорчивее.
Сейчас в его голосе сквозит превосходство.
Я щурю глаза и копирую оттенки металла в его тоне:
— Тебе прекрасно известно, почему я подписала этот бред, — киваю на стопку документов. — И про секс там не было написано ни слова. Тем более про твои извращенные предпочтения.
— Не было, — соглашается Гончаров. — И не будет такого в официальных документах, потому что я не привык выставлять свою личную жизнь напоказ.
