Автор
Май 2008 – Анна Гавриловна с силой заслонила собой вход в прихожую, словно закрывая её от мира. В сумраке прихожей я невольно вздрогнула, пытаясь найти ногти под рюшами. Анна Гавриловна не разрешала включать свет днём, и тьма в прихожей внезапно казалась ужасающе интригующей....
На миг я замерла перед белой пластиковой дверью, откуда доносились приглушённые голоса. Пульс отбивал стаккато в ушах, и сердце трусливо трепетало. Господи, как же я боялась узнать правду…
– Здравствуйте, – сипло поздоровалась я, решившись наконец войти. В ординаторской было трое мужчин и одна женщина, поэтому я обращалась ко всем и ни к кому. – Мне надо… я хочу узнать… в каком состоянии сейчас Олег Миллер.
– Миллер? – отозвался один из мужчин, самый молодой. – Разбился который?
– Да, он, – с готовностью закивала я.
– Жив, а вы кто ему будете?
– Я его девушка, – замешкавшись на мгновение, сказала я.
– А как с его родственниками связаться?
– У него никого нет, кроме меня, – на этот раз уверенно ответила я.
Молодой врач несколько секунд изучал меня взглядом, потом пригласил к своему столу. Остальные врачи продолжили негромкий разговор между собой, женщина даже смеялась, как будто ничего не происходило. Хорошо хоть этот молодой был серьёзен, даже озабочен, иначе я бы, наверное, сорвалась.
– Состояние у него тяжёлое, но стабильное. Дышит сам, сатурация в норме, уже хорошо. Переломы обеих ног, закрытая черепно-мозговая травма, множественные ушибы внутренних органов… Вчера его прооперировали. Пришлось удалить селезёнку… Но могу сказать, что операция прошла без осложнений.
– А это всё… опасно? Есть риск…?
– Риск есть всегда. Но вы не отчаивайтесь. Организм молодой, крепкий, сердце здоровое. У него все шансы на выздоровление.
– А может, ему что-то нужно? Какие-нибудь дорогие лекарства? Я куплю…
– Пока всё, что необходимо, у нас есть.
Помолчав, я жалобно добавила:
– Я увидеть его очень хочу.
– Пока он в реанимации, к нему нельзя.
– Но мне очень надо…
– Правила такие, – не уступал он. – Режим.
Весь день я проторчала в коридоре, возле реанимации, ловя мгновения, когда кто-нибудь входил или выходил оттуда.
Но мысленно я говорила с ним, говорила, что люблю его, молила скорее прийти в себя и вернуться ко мне... Это, наверное, очень глупо и самоуверенно, но мне казалось, что мои мольбы неведомым образом оберегают его и несут ему силы.
Ближе к вечеру врач чуть смилостивился и позволил постоять на пороге, указав, где Олег.
