Автор
Май 2008 – Анна Гавриловна с силой заслонила собой вход в прихожую, словно закрывая её от мира. В сумраке прихожей я невольно вздрогнула, пытаясь найти ногти под рюшами. Анна Гавриловна не разрешала включать свет днём, и тьма в прихожей внезапно казалась ужасающе интригующей....
И поэтому я чувствовала в его ласках боль и отчаяние? И поэтому он смотрел на меня так, будто прощался навсегда?
Каждый фрагмент сложился воедино. Олег просил меня в ресторане отступиться, я отказалась. Тогда он убрал меня сам, очень грамотно и технично. Дискредитировал. Теперь я им не помеха. Потому что от меня отвернулись все. А что я могу одна? Ничего. Даже для Труфанова я теперь наверняка неблагонадёжный источник, а ""Пуэн"" слишком серьёзное и уважаемое издание, чтобы принимать материалы от сомнительной личности.
Если я могла на что-то рассчитывать прежде, то только на громкое общественное мнение. Теперь же для общества парией стала я.
Меня публично унизили и опозорили. Растоптали мою честь, моё достоинство и… мою любовь. И за всем этим стоит Олег? Это он меня так подло подставил, так жестоко предал?
Нет, не может быть этого. Я же видела его, я же его чувствовала. Он не врал, не притворялся. Или, может, я это всё придумала? Он играл свою роль по плану, а я так хотела настоящей любви, что поверила ему.
Дрожащими руками я пролистала список контактов, нашла его номер.
На миг зажмурилась, взывая к каким ни на есть богам: пожалуйста, пусть это будет не он! Пусть это сделал кто угодно, только не он! Я же этого просто не вынесу, я же не переживу…
Нажала на вызов, продолжая исступлённо шептать: Олег, умоляю, пусть это будешь не ты. Будь кем угодно, я всё равно тебя люблю. Любым тебя буду любить. Но только не предавай меня! Это же меня просто… убьёт.
Длинные гудки оборвались, и я услышала его голос:
– Да.
В горле встал ком. Никогда я ещё так не боялась услышать правду, как сейчас. До паники. До нестерпимой рези где-то за рёбрами.
– Олег, – плач изнурил меня, и голос звучал сдавленно и сипло. – Это сделал ты?
Я не стала объяснять, да и он всё понял, без сомнений.
Помолчав, он ответил:
– Да…
Кажется, Олег ещё что-то говорил, но я больше не слышала. Телефон выскользнул из рук, с глухим стуком упал на пол. Я закрыла глаза и по стенке сползла на корточки.
Глава 10"
"Я впала в какое-то беспробудное оцепенение. Так бывало со мной. Несколько раз бывало. Когда вот мама умерла было. И ещё когда-то.
В такие моменты я переставала что-либо чувствовать, мозг как будто отказывался воспринимать действительность и отключался. Отключился и сейчас, заодно обесточив все синапсы, все нервы, все рецепторы.
Сколько я так просидела – не знаю. Очнулась я от долгого и громкого стука в дверь.
