Героиня похищена из больницы таинственным мужчиной, в которого она была влюблена. Теперь он требует её руки и сердца, не оставляя выбора. Между ними разгорается опасная игра страсти, где каждый должен решить, готов ли простить предательство ради любви и искупления.
Не скулил, не лаял, а именно выл, надсадно, болезненно, заставляя сердце тревожно сжиматься.
- Совсем сдурел пёс на старости лет, никак не заткнется. Видно нужно усыплять. - Сказала мать.
- Дамира! - резко и грубо одернул мать дед. - Ты забываешься! Ты распоряжаешься в моём доме, но не в жизни. И ты здесь не хозяйка. Только я решаю, что и как здесь будет, и по каким порядкам в этом доме живут. Кого не устраивает, может уходить в свой дом!
Не успев толком вернуться, дед пошёл на псарню.
- Мам... - Мать еле сдерживала слёзы обиды, от резких слов деда.
- Ничего, сынок. Афзал иногда бывает резок. - Не подала виду, что обижена и расстроена мать.
Следом за дедом я вышел во двор, где за небольшим садом располагались вольеры с собаками. Кольнуло на секунду, что именно здесь я видел Киру в последний раз. Разозлился сам на себя, что за слюни по неверной бабе? Неужели уже на столько опустился, что из-под другого мужика подберу?
Афзал Агиров как всегда, когда ему нужно было восстановить душевное равновесие, возился с собаками. Сейчас он сидел на корточках перед Князем и начёсывал ему шею.
- Ну, что Князь, бросили нас? - вот ведь, пса уже кроме как Князем, после того как Кира его так назвала, никто и не зовёт, даже дед. - Только сердце откроешь, прикипишь... Никому старики не нужны.
Пёс вторил ему тихим, каким-то щенячьим поскуливанием. Ровно до того момента, как ветер донёс до него мой запах. В мгновенье подобравшись, с коротким злобным рыком он рванул в мою сторону. Здоровенная туша, с оскаленной пастью на огромной скорости приближалась ко мне. Не рыка, ни лая...
Князь нападал молча, не реагируя на псарей и окрики деда. Всё, что я успел, это вскинуть правую руку, защищая собственное горло. От силы удара при столкновении с собачьим телом, я упал, меня ещё и протащило по брусчатке. Всё-таки это не просто породистый пёс, это бойцовская собака, не просто так бравшая победу за победой на боях.
Дед и работники псарни еле-еле смогли разжать его челюсти и оттащить от меня. Рука была в лохмотья. Мышцы продраны чуть ли не до кости. Будь у него чуть больше времени, Князь бы мне просто руку отгрыз. Запертый в вольере Князь продолжал с разбегу кидался на решетку двери, от ярости слюна падала клочьями пены. От злобы пса просто трясло.
Мне перетянули руку, чтобы остановить кровь. А я смотрел, как кровь заливает обручальное кольцо, которое я почему-то так и не снял. Перед глазами стоял другой день, тихий болезненный вскрик, быстро заливающая светлую кожу кровь.
