Осень, как живой масляный полотно, разливалась вокруг кафе с великолепными окнами. Жаркий песок поднимал волны благовоний кофе, словно ароматная пена на поверхности реки времени. Даже холодные дождевые капельки не могли испортить этот романтический уголок.
Её рот заклеен скотчем, руки привязаны над головой, ноги крепко связаны.
- Сейчас, сейчас моя хорошая. Сейчас родная. Я здесь, сейчас врач будет. - Говорю ей, первым делом распарывая ножом веревки на ногах.
Как хорошо, что я не оставил его рядом с трупом Багаева. Пиджак Кайрата, подкладываю ей под поясницу и бёдра. Разрезаю на ней нижнее бельё, хорошо, что Кира сейчас ходит в длинных юбках. Освобождаю руки и как можно осторожнее снимаю ленту с лица, вытирая заплаканные глаза и мокрые дорожки со щёк.
- Всё, девочка.
- Сабир, больно... - вцепляется она в мою руку.
Мой персональный ад. Ей больно, а я ничего не могу сделать! Ничего! Впервые я так радуюсь появлению склочной врачихи. Она тащит какой-то чемодан. Что-то смотрит, трогает, отдаёт Кире распоряжения.
- Давайте, папаша, мне нужно, чтобы её тело было приподнято градусов на тридцать пять-сорок! - это уже мне.
Я облокачиваю Киру на себя, придерживая её под грудью. Шепчу ей, что всё будет хорошо, что мы справимся. Мне уже казалось, что этот кошмар никогда не закончится.
- Кир, Кира давай вместе? Дай мне хоть часть твоей боли забрать? Хоть чуть-чуть. - Подставляю ей ребро ладони к зубам. - Давай девочка, кусай.
Кира, почти сходя с ума от боли, кусает.
- Так, дайте мамочке пять секунд отдохнуть, - говорит врач. - Иди сюда, держи, только голову с шеей фиксируй, пока я подготовлю, во что его запеленать, чтоб не застудить."
"Мелкого прижимаю к груди, не обращая внимания на то, что он весь в родовой крови.
