Автор
В холодном зале судебного заседания пальцы дрожат, а гнев захлестывает сердце кислородом. Матвей с легкостью отвечает на вопрос: "Ты ведь сама этого хотела?" Вопрос молниеносно проникает в психику обвиняемой, пленяя ее собственную жестокость и желание получить ответ.
Похоже, «Цена твоей любви» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Вы уезжая завтра же.
– Но, папа.
– Никаких, но.
– Вы не часть семьи, с вами не будут считаться.
Давно не видела отца таким напряженным решительным.
– Я не могу уехать прямо сейчас, не все твои анализы готовы, нужно договориться и найти клинику в Европе, собрать бабулю.
– Регина ты снова думаешь не о том, Жаров опасный человек, его враги, а не найдутся зацепиться за любую возможность.
– Папа, ты паникуешь, сейчас нет беспредела, да и я ничего не обещала Матвею, он бы и не узнал никогда о сыне, не столкнись с ним в нашем дворе.
– Он снова тебя соблазнил, да?
– Папа, ты говоришь словно я не несовершеннолетняя.
– А что тут происходит? У вас секретки? – Бабуля появляется вовремя, звенит бусами, обмахивается ярким веером.
– Ты была на свидании или у подружки в гостях?
– Какое свидание, о чем ты, не понимаю? Мы мило провели время с Ванессой, вспомнили молодость, выпили прекрасной вишневой настойки.
Алевтина Германовна кокетливо прячет глаза, поджимает ярко накрашенные губы, поправляет прическу.
– Папа решил, что нам пора уезжать.
– Как уезжать?
– Нам всем и тебе тоже.
– Я не могу уезжать, на следующей неделе у нас поход в театр.
– Ты слышал, у бабули театр, а у нас консультация у профессора, так что никто никуда пока не едет.
Лучше бы я тогда послушалась отца, но разве глупое сердце могло в этот момент переспорить разум? Нет.
24
– Все в порядке?
– Да, все хорошо. Матвей, чей это дом?
– Мой.
– Ты так говоришь, будто есть мы.
– Разве нет?
Вздыхаю, отворачиваюсь, чтобы только не видеть испытывающий взгляд мужчины, но все равно чувствую его на себе. Костик кормит уток на небольшом пирсе, кидает в воду куски хлеба, смеется, смотрит в нашу сторону.
Он непосредственен в своих открытых детских эмоциях, что нельзя сказать обо мне. Слишком быстро он привык к Матвею, нет, папой не назвал, но тянется к нему. Они вообще неразлучны, словно наверстывают потерянное время.
Рука Жарова на моей талии, близость волнует, возбуждает, провоцирует.
– От тебя пахнет яблоками, я пропитался их ароматом насквозь.
Матвей ничего не делает, просто говорит, дыхание обжигает кожу, по спине бегут мурашки, облизываю губы.
– Не делай так, а то затащу в спальню и возьму снова. Только сын удерживает, чтоб я не сделал это прямо сейчас.
– Ты невыносимо испорчен.
– Такое только рядом с тобой.
