Глава 2 в этой сериях-истории "Ценой твоей нелюбви" описывает крутую и запоминающуюся ВИЗУАЛИЗАЦИЮ ГЕРОВ, создавая интригующее и эмоциональное окружение. Здесь каждое слово - это сложная переплетенная лента событий, где чувства героев раскрываются так, как будто ты сам находишься в их мироздании, оставаясь неуловимым наблюдателем или неразлучным спутником....
Но Рената заранее предупредила меня, что ничего такого в ее мыслях нет. И я ей верю. Ведь все так отчётливо было видно на тех кадрах.
В горле пересохло. Будто туда песка насыпали. Нехотя спускаюсь на кухню при том, что желания выходить куда либо из своей комнаты не было. Ловлю себя на мысли, что как раз тут, в гостиной мне куда легче дышится. А стены спальни давят, кислород буквально испаряется.
Выпив два стакана воды залпом, я сажусь на подоконник. Поднимаю голову и заглядываю в ночное небо, снова задаюсь извечным вопросом: за что ты так со мной, Альпарслан? Что же я сделала не так?
— Не скучно одной? — раздается за спиной.
Передо мной стоит мой свекор. Прекрасный и понимающий человек. Он любит меня всей душой. Как и я. Не отличаю его от родного отца.
Он смотрит на меня с неким подозрением. Будто чувствует, что со мной что-то не так… Я отвожу взгляд. Иначе он все поймет по моим глазам, а мне придется врать, чтобы не волновать мужчину лишний раз.
— Ой, я за водой пришла. Жду Альпа. Вы что-то хотели?
— Нет, я тоже за водой. Иногда думаю, что зря мы отпускаем слугу на ночь.
— Карим Ибрагимович, я же графин с водой на тумбочку в вашей комнате поставила.
— Я в кабинете. Некоторые документы изучаю.
Киваю в ответ, не находя больше слов для общения. Хочется остаться одной, но одиночество порой бывает хуже. Оно может свести с ума.
— Спокойной ночи, — улыбнувшись, прохожу мимо и поднимаюсь в спальню.
"Низ живота начинает покалывать. Я сажусь в кресло и вспоминаю слова врача. Мне нельзя волноваться. Надо отключить все эмоции и не принимать все близко к сердцу. Знать бы ещё, как…
Дверь комнаты резко распахивается. Альп заходит внутрь, бросает пиджак на диван. Рукава белоснежной рубашки закатаны до локтей. Узел галстука ослаблен. Выглядит усталым и… раздраженным.
— Что случилось, Дарина? И… Какого черта повышала на меня голос?
Я кусаю губу изнутри.
Смотрю на мужа и не понимаю. Как он мог? Как он мог так поступить со мной, черт его дери?!
— Мне прислали фото.Ты был с другой женщиной в ресторане, пока я умирала от боли и очень в тебе нуждалась. Кто она? — говорю в лоб, не желая больше молчать. Хочется быть твердой и сильной, однако голос предательски подрагивает.
Сдать Ренату не могу.
