Глава 2 в этой сериях-истории "Ценой твоей нелюбви" описывает крутую и запоминающуюся ВИЗУАЛИЗАЦИЮ ГЕРОВ, создавая интригующее и эмоциональное окружение. Здесь каждое слово - это сложная переплетенная лента событий, где чувства героев раскрываются так, как будто ты сам находишься в их мироздании, оставаясь неуловимым наблюдателем или неразлучным спутником....
— Не понимаю, почему ты волнуешься из-за семьи, которая тебя, по сути, вычеркнула из жизни, как ненужную вещь, Дарина? Они бросили тебя на произвол судьбы и ни разу не подумали о твоем самочувствии. Это разве нормально? Как считаешь? Какие выводы можно здесь сделать, м? Мне кажется все очевидно. Забыть их нужно. Так родные не поступают, — потерев переносицу, Руслан удрученно качает головой. — И это при том, что ты всего лишь ушла от предателя. Развелась, но это, видите ли, их не устраивает. Они хотят, чтобы было как раньше и плевать на самочувствие родной дочери.
Руслан вопросительно выгибает бровь. Смотрит прищуренными глазами. В душу пробивается и заглядывает. Я же понимаю, что он прав. Абсолютно точно.
Ни разу… Брат ни разу не выходил со мной на связь. Ни разу не спрашивал, есть ли у меня проблемы в семье? Что произошло? В порядке ли я? Жива? Здорова? Где живу… Он мог бы найти меня, но этого не сделал на протяжении всего месяца.
А значит, я ему тоже не нужна.
Никому не нужна.
Новая лавина горечи растекается по всей груди, но я не даю ей пустить корни. Вовремя беру себя в руки и сжимаю пальцы до тех пор, пока они не становятся белыми.
И так после встречи с Ларисой чувствую себя неважно.
— А откуда ты знаком с Давидом? — спрашиваю я, и сразу же встаю с места.
Не могу выдержать взгляд Абрамова. Он смотрит на меня оценивающе, буквально пожирает глазами. Раньше не замечала от него такую заинтересованность, а сейчас...
Занимаю руки чем угодно. Наливаю в чашку чай, ставлю перед Русланом. Конфеты, печенья... И отхожу к окну. Подальше от него. Сажусь на подоконник.
— Спасибо, — благодарит он с усмешкой на губах, и взяв шоколад с тарелки, отправляет его в рот. Руслан видит мою растерянность, но при этом не предпринимает попыток разрядить обстановку.
— И что ты разузнал? — интересуюсь тут же.
— Дарина, сколько можно повторять: волноваться нет причин, — устало проговаривает он, будто все и так ясно без слов.
