Автор
Валерий Олегович обманывал себя надеждуми на планомерность событий, но внезапная правда подкараулила его — жизнь рванулась в неведомые области. Теперь выбор за ним: либо рискнуть чем-то бесценно для себя, либо пойти по другому пути. Крайне неудобному и болезненному.
– А как? Что ты сделал, чтобы не было стыдно?
«Надо же, – подумал Роман, – то она спрашивает, что я делаю, чтобы не переживать, то ее занимает вопрос, что я делал, чтобы не было стыдно… Похоже, Аня ищет какой-то универсальный механизм, который позволит ей мгновенно избавляться от негативных эмоций. И где его взять, этот механизм? Существует ли он вообще? Не знаю. Мне кажется, любую эмоцию, даже самую неприятную, надо просто перетерпеть, пережить. Путь она побудет, сколько ей положено, и сама пройдет. Но, возможно, я и не прав…»
– Ничего особенного не делал.
Ему казалось, что он ответил на вопрос, и Роман собрался было продолжить упражняться, но Анна не унималась.
– А приведи, пожалуйста, пример, что, по-твоему, действительно стыдно?
– Пример… – он задумался. – Пообещать человеку помощь, обнадежить, уверить в том, что ты поддержишь, а потом струсить и сбежать без предупреждения.
– Значит, трусость – это стыдно?
– Нет, – Дзюба покачал головой. – Трусость – это просто проявление слабости, страха за себя, за свою жизнь и за жизнь близких. Это естественно для человека и потому не стыдно. А вот пообещать и сбежать без предупреждения – совсем другое дело.
Анна встала, подошла к нему, с любопытством разглядывая, как будто видела в первый раз.
– И откуда ты такой умный взялся? Сам додумался?
– Да прямо-таки! – от души рассмеялся он.
В дверь постучали, на пороге возникла крепкая фигура Никитича.
– Там повар приехал, спрашивает, к которому часу ужин готовить и на сколько персон.
К которому часу… Хороший вопрос. Про число персон – вопрос еще лучше. Знать бы, когда вернутся жених с невестой, да и вернутся ли вообще.
– Нас будет четверо, – решительно ответил Роман. – А со временем пусть не заморачивается, мы разогреем.
