Автор
Валерий Олегович обманывал себя надеждуми на планомерность событий, но внезапная правда подкараулила его — жизнь рванулась в неведомые области. Теперь выбор за ним: либо рискнуть чем-то бесценно для себя, либо пойти по другому пути. Крайне неудобному и болезненному.
Ты не рассказываешь о своей работе, и я отношусь к этому с пониманием. Моя работа и мои увлечения тебя не интересуют, и ты ничего в них не понимаешь. Тогда ответь мне: зачем нам быть рядом друг с другом? Ради чего? Ради быта? Можно нанять домработницу.
Шаркову показалось, что он проваливается в глубокую яму, пытается руками хвататься за попадающиеся на стенах выступы, но пальцы один за другим отрываются от кисти, и с каждым пролетаемым вниз метром кровь хлещет из ран все сильнее, сильнее… Одна его часть пыталась осознать сказанное женой, другая же прислушивалась к тому, что происходит внутри.
Наверное, он сильно побледнел или лицо исказилось, потому что Елена встревоженно спросила:
– Тебе нехорошо? Дать таблетку от давления?
– Не нужно."
"– Прости, я понимаю, что затеяла это объяснение так неожиданно, без подготовки, но я не знала, как поступить.
– Куда же ты собралась уходить, позволь поинтересоваться? – сухо проговорил Валерий Олегович.
– Сняла комнату в коммуналке.
«Хорошо, что я не сказал ей про болезнь и операцию, – подумал он. – Мне даже в голову не приходило, что ей плохо со мной. Если б сказал, она бы хлопотала вокруг меня. И конечно, не ушла бы.
Он понимал, что должен, наверное, попытаться отговорить жену, убедить, пообещать, что отныне все будет по-другому, заверить, что понял свои ошибки и исправит их… Но Шарков осознавал, что не хочет.
И все же одну попытку, совсем слабенькую, он предпринял:
– Лена, мы с тобой прожили двадцать девять лет.
