Автор
Валерий Олегович обманывал себя надеждуми на планомерность событий, но внезапная правда подкараулила его — жизнь рванулась в неведомые области. Теперь выбор за ним: либо рискнуть чем-то бесценно для себя, либо пойти по другому пути. Крайне неудобному и болезненному.
Разумеется, Константин Георгиевич говорил чистую правду: действительно, на территории Тавридинского региона велась оперативная работа по делам, косвенно связанным с делом Евтягина, и действительно, собранная в Москве информация очень не помешала бы, и действительно, был звонок из Тавридина в главк, а из главка пришла команда «откомандировать». Все было так. И упрекнуть Большакова во лжи никто не сумел бы. Да, без генерала Шаркова такую комбинацию было бы не провернуть за какие-то полчаса.
– Понял, товарищ полковник, все сделаем, – с готовностью отозвался Глазов.
– Как там этот Дзюба вообще? Толковый?
– Молодой еще, глупый, – резво отрапортовал начальник «убойного». – Ничего, научится.
«На себя посмотри, – насмешливо подумал Большаков. – Молодой, глупый… Ромка тебя по всем показателям обставит. Пока он семьей не обзавелся, ему в нашем деле равных нет».
– Проинструктируй его как следует, чтобы не облажался на выезде. Марку держать надо.
– Само собой, товарищ полковник.
На лице Глазова появилось осознание важности момента. На выезде, в командировке, капитан Роман Дзюба станет лицом не только «убойного» отдела, но и лицом всей легендарной Петровки, 38.
После ухода Глазова Константин Георгиевич сделал еще два телефонных звонка. Первый – Зарубину.
– Сергей Кузьмич, я твоего бойца Дзюбу наладил в командировку в Тавридин. От меня только что Глазов вышел, я его проинформировал.
– Ого! – весело отозвался Зарубин. – Интересно, сколько времени пройдет, пока он соизволит поставить меня в известность? Как думаете, Константин Георгиевич?
– Думаю, много.
– Так у нас простого не бывает, сами понимаете, – хмыкнул Зарубин. – Простое – оно все на земле остается.
Десять лет прошло с того дня, когда молодого Константина Большакова в рамках проведения специального монографического исследования назначили начальником «убойного» отдела на Петровке, даже не десять, одиннадцать… В те времена еще жив и активен был профессор Ионов и еще существовал и процветал Фонд с длинным и сложным названием, под крылом которого осуществлялась и вся программа в целом, и ее секретная часть.
