Автор
В Центре силы Артём оказывается на грани жизни и смерти, где его идеи о богатстве и влиянии оказываются отбросены в сторону. Торговые караваны собирают рабов для Тутгорода, и это становится причиной внутреннего конфликта Артэма между собственными принципами и нуждой выжить в безжалостной атмосфере торговли и насилия....
— Парни все ранены! — откуда-то из глубины лагеря послышался голос Лены, нашего доктора. — Девчонок треть успели пострелять, но все живы!
— Вытянешь? — уже спокойно поинтересовался я.
— Вытяну, конечно! «Лечилок» хватит! А где Кострома? И Мелкий? — поинтересовалась Лена.
— Осталась на месте! — ответил Дунай. — Тоже ранена, но жива.
— Хорошо! Вы вовремя! — отозвалась девушка. — Вам помочь чем-нибудь?
— Нет! Не высовывайтесь! — крикнул я. — И дрова в костры пока не подкидывайте!
— Да мы и так не могли! — ответил голос Сандры.
Ещё несколько минут прошли в молчании. Наши прятались за капсулами, мы укрывались за каменной стенкой, а враги лениво постреливали по нам из темноты.
Где-то совсем близко рвануло четыре взрыва.
— Надо делать что-то… — проговорил Тихон.
— А что ты тут делать будешь? — зло отозвался Витя.
— Они город громят!.. Хоть и за воротами, но… — Тихон попытался было дёрнуться, и сверху тут же пролетел болт.
— Я могу разметать ближайшие костры! — решился я. — Тогда здесь станет темнее, и мы сможем разглядеть, откуда по нам стреляют.
— Не поможет, слишком темно! — возразил Дунай. — И луны, как назло, за облаками спрятались…
Ждать было скучно. От нечего делать я стал шатать один из булыжников рядом с собой, осторожно извлекая его из кладки.
— Вано, ты что делаешь?! — возмутился Сочинец.
— Бойницу… — пропыхтел я, извлекая булыжник с внутренней стороны. — Попробую выбить внешний…
Просунув винтовку в образовавшееся углубление, я осторожно надавил, опасаясь, как бы вся кладка не полетела.
Зато на мои действия последовала немедленная реакция врага. Первыми прилетели два болта, а потом лихо свистнула пуля. К счастью, прежде чем по бойнице ударили из ружья, я успел вытащить винтовку и спрятаться.
— Дай-ка винтовку! — попросил Дунай, подползая ко мне.
Его ружьё было у Сочинца, поэтому я передал оружие ему и уступил место. Дунай некоторое время выжидал, а затем быстро выглянул в отверстие — и тут же скрылся обратно.
— А-а-а-а! Сука! Он меня подстрелил! Сука! А-а-а-а! — завыл снаружи какой-то мужик.
— Да не ори ты, твою мать! — ответили ему, но, видимо, не слишком убедительно, потому что тот продолжал надрывно орать:
— Убил, сука!.. Замочил меня!..
В тот же момент Сочинец привстал над забором. И тоже выстрелил, почти не целясь.
