Автор
В Центре силы Артём оказывается на грани жизни и смерти, где его идеи о богатстве и влиянии оказываются отбросены в сторону. Торговые караваны собирают рабов для Тутгорода, и это становится причиной внутреннего конфликта Артэма между собственными принципами и нуждой выжить в безжалостной атмосфере торговли и насилия....
— Это ты зря! Ой зря! Духи смерти — они такие! Всегда рядом бродят! — заметил Намжал. — Нельзя недооценивать духов! Смотри, как жизнь из него высосали…
— Испугался просто! — заметил один из жителей посёлка, стоявших под навесом. — Вишь, глаза какие!..
— Духов и испугался! Точно! — Намжал сделал страшные глаза. — Теперь они будут приходить к нему по ночам и высасывать жизнь!
— Да ну хватит уже!.. — взвизгнула Светлана.
— И он вот так кричать будет! Ночами! — Намжал добавил в голос ещё трагизма. — Тёмными, беспросветными…
— Ну ладно уже… Трибэ! Эй! — я снова предпринял попытку привести друга в чувство, но тот вообще никак не реагировал.
— Видал! — подтвердил тот. — Мимо проплыл! Ну и дальше, типа, отправился…
— А я не видел, — проговорил я задумчиво.
— Значит, Трибэ мог его видеть… — заметил Дунай. — И куда делся плот, мог увидеть!.. Трибэ! Что с плотом?!
— Кусь-кусь-кусь… — слегка отрешённо проговорил Трибэ. — Кусь-кусь-кусь…
— А кто его «кусь», ты можешь сказать? — требовательно спросил я.
— Аллигатор! Кусь!.. Кусь… Кусь… — проговорил Трибэ, глядя в точку.
— Аллигатор? Какой аллигатор?! — возмутился Намжал. — Это крокодил!
Трибэ перевёл на него взгляд… Слабо улыбнулся и всё-таки ответил:
— Кусь!.. Пыщь… Хрусть…
После чего решительно закатил глаза… И повалился на спину прямо там, где сидел.
Спустя несколько секунд из его рта вырвался раскатистый храп.
Правда, во сне у Трибэ почему-то ноги подёргивались, как будто он куда-то бежит… Но я надеялся, что со временем эта странная хворь пройдёт.
Дневник Листова И.А.
День тридцать шестой, час спустя. Ужас у всех один.
— Вот! Видишь! — Намжал провёл пальцем по стыку камней. — Плотно пригнано!
— И что? — не понял я. — Я на таком же столбу сидел! И тоже плотно пригнано.
— Э-э-э-э! Зачем ты мне такое говоришь? — возмутился Намжал. — Я камень с детства знаю! Меня отец ещё в мамкином пузе камню учил! Я вчера спешил! Обрабатывал грубо! Камень грубость не любит! Камень нежность любит! Терпение!
— И какое это имеет отношение к кладке? — очень даже терпеливо уточнил я.
— Не видишь?! — возмутился Намжал и достал из-за пояса нож, заставив меня слегка напрячься.
Не, он всё-таки человек вольный, дикий, степной. Мало ли что ему сейчас горячая кочевая кровь нашёптывает? Но, оказалось, нож Намжал достал не по мою душу.
Нож, кстати, был бронзовый, с тонким лезвием. Которое бурят и попытался просунуть между камнями.
