Автор
В помещении полыхает яркий свет, создавая атмосферу ожидания и напряжения. Уставившись в зеркало, девушка чувствует дрожь руки — готова принять судьбу под проверку тест-полей на беременность. Перед нею проступает образ непокорной женщины, решившей устроить настоящий переворот в своей жизни, игнорируя стандартные правила и ожидания окружающих....
И когда наступает конец рабочего дня, я также молча собираюсь, как вдруг раздается голос начальника:
– Лер, занеси эти документы Фариду Саидовичу по дороге, – кивает на папку, лежащую на углу его стола.
Сначала я замираю в ступоре, раздумывая, как бы отказаться. Но в этот момент накопленная и невыраженная злость побеждает над доводами разума, так что я киваю и подхватываю нужное. Что ж, вот и предлог высказать ему все, что я думаю о его самоуправстве. И никто не догадается, что мой приход имеет под собой куда более личную причину.
– В общем, с финдиректором я переговорила… – слышу чей–то женский голос, а затем, когда захожу в приемную, вижу одну из бухгалтерш.
Как только переступаю порог кабинета, все внимание тут же переключается на меня. Кроме секретаря Ирины, женщины с отдела бухгалтерии и какой–то незнакомой тетки на диване, никого больше нет, так что я просто подхожу к стойке.
– Мне нужно к Фариду… – осекаюсь, а затем добавляю: – Саидовичу.
– Я уточню, – вежливо улыбается Ирина, а затем привстает и, открыв дверь кабинета Генерального, исчезает, оставляя нас троих наедине.
Чувствую себя неловко под чужими неприятными и слишком любопытными взглядами, а вот после женщины начинают тихо переговариваться между собой, пока я жду аудиенции. И тут секретарша выходит, вот только на лице у нее написано сожаление.
– Эм, – мнется она, прикрыв дверь, – Фарид Саидович сказал, что все вопросы вы уже решили, так что запретил вас к себе пускать.
Задерживаю дыхание, не понимая, что происходит. Реальность для меня сужается в одну темную точку. Такого унижения я никогда не испытывала. Оттого сейчас стою, словно оплеванная, не могу сдвинуться с места, с такими красными щеками, цвет которых явно можно сравнить даже со спелыми помидорами.
– Поматросил и бросил, – доносится чей–то глумливый смешок, и это приводит меня в себя.
– Георгий Сергеевич передал, – кидаю со злостью документы на стол секретарше, которая смотрит на меня с легкой виной во взгляде.
Разворачиваюсь и выхожу из приемной, сглатываю горечь и несусь в сторону выхода. Но слышу раздающийся мне вслед смех. Забегаю в лифт, с силой нажимаю на кнопку, створки кабины закрываются, и я уезжаю вниз. А там несусь наружу на всех парах, бегу к подъехавшему автобусу и сажусь туда. Вижу, как сначала за мной несется Тимур, но вскоре он пропадает из поля моего зрения.
