Автор
В помещении полыхает яркий свет, создавая атмосферу ожидания и напряжения. Уставившись в зеркало, девушка чувствует дрожь руки — готова принять судьбу под проверку тест-полей на беременность. Перед нею проступает образ непокорной женщины, решившей устроить настоящий переворот в своей жизни, игнорируя стандартные правила и ожидания окружающих....
Видимо, не так он и спокоен, как хочет показать внешне. Во всяком случае, злость его выдают еще и покрасневшие щеки, к которым так резко прилила кровь.
– Беспринципного криминала, предательств, омерзительных взяток и грязных денег, – последнее выплевываю с брезгливостью.
Руки мои подрагивают, так что я стискиваю их в кулаки и кладу на колени, с силой прижимая их к ногам. Поворачиваю голову, глядя вперед, не хочу, чтобы он понял, насколько все это уязвляет меня.
– Грязных денег? – усмехается Фарид, хмыкает как–то презрительно.
– Нет, – выдыхаю, чувствуя, что ступила на опасную зыбкую почву, которая в любой момент может разверзнуться подо мной и поглотить с головой, лишая дыхания и сил. – Но и не убиваем друг друга ради лишней тысячи баксов, сфер влияния. Таким, как ты, ведь всего мало. Будь у вас миллион долларов, вы пойдете по головам, чтобы заполучить десять, будь десять, убьете целую семью за двадцать.
От моих слов голова Галаева дергается, одна рука тянется к галстуку и расслабляет узел, словно ему тяжело дышать.
– Тебе давно стоит снять свои розовые очки, девочка, – скабрезно ухмыляется, вцепляется пальцами в руль с такой силой, что фаланги белеют от оттока крови. – Иначе они разобьются стеклами внутрь.
– Не обобщай и не передергивай, – выплевываю из себя, чувствуя, как воздух накаляется, сгущается, становясь вязким и неприятным на ощупь.
– Осади, – грубо выплевывает, заставив меня испуганно отшатнуться и сглотнуть. – В общем так, если брат выйдет на связь, доложишь мне.
И после его последних слов меня отпускает, тело наливается тяжестью, а разум злостью.
– Я тебе не твоя подчиненная, слава богу, так что не думай, что я буду способствовать твоей семейке в гнусной поимке моего брата, – сжимаю в правой руке ремень, который пересекает мою грудь накрест. – Нечего вешать на него чужие преступления. И если ваша служба безопасности или следователей, уж не знаю, кого вы задействовали, настолько глупа, чтобы не понять истинного виновника вашей ситуации, то это не мои проблемы.
Выплескиваю все свои негативные эмоции на него, но при этом никак не могу успокоиться, ощущая, как грудина все еще пылает гневом, который готов вырваться наружу и испепелить все на своем пути. И тут он резко жмет на тормоз. Благо, что мы оба пристегнуты, так что встретиться с лобовым стеклом не грозит.
