Автор
В черноте ночи Тимур ощущал себя цирке Цербера — зверем-охранником, стражем бесконечных желаний и искуственности. В машине девушки его пульс учащенно бешено бился, и каждое прикосновение казалось откровением сказки о том, что он — часть чего-то большего. Ночь была залитой кровью безумия, где Тимур — царь своей собственной страсти....
За его боль, которая сжигает изнутри, ответят. За то, что не посчитались с его мнением. Он ведь сгорал рядом с ней, жил, чувствовал, она была для него эпицентром. И ее отняли у него. Ее он не смел винить, хотя предательство больно резануло по живому. А когда представлял, что она будет делить постель с другим, хотелось кожу рвать на себе живьем. Сдирать с мясом и орать от боли, лишь бы не вариться в этом котле. Тимур сам себя не понимал, не знал, что делать с чувствами, обуревающими его.
Он боялся, что не сдержит свое обещание.
Знал, что зверь внутри успокоится, только когда его Аня будет рядом. Только когда он сможет коснуться ее, увидеть, пройтись взглядом по любимому облику.
***"
"Девка под ним стонала и извивалась, орала, как ненормальная, пока он вбивался в нее мощными рывками. Не мог. Никакого кайфа с ней. И похожа на нее, слишком похожа. Настолько, что у него даже встал, но удовольствия получить не могу.
Ее лицо стояло перед глазами. И не мог. Знал, что она живет с его братом. Что наверняка он касается ее, и она каждый день выкрикивает его имя, а он не мог. Просто был не в состоянии с другой. Не то тело, не тот голос. дешевый запах духов. Оттолкнул девку от себя, перевернул, опрокинул на стол и вошел сзади.
– Ни звука! – предупредил.
И снова то же самое. Ничего. Ни малейшего удовольствия.
Хотел ее безумно. И кончал только воспоминаниями о ней. Дрочил, блядь, как подросток, вспоминая, какой податливой она была. А со шлюхами не мог. Столько раз пытался и никак не получалось. Не мог.
