Он положил руку на плечо Сими и, следя за прекрасным созданием, начал рассказывать, как живут и питаются бабочки, как они помогают опылять цветы, забирают пыльцу с сильного куста сирени и переносят ее на другие, менее сильные. Сими слушал его без слез и гнева и не спрашивал, умрет ли бабочка. Когда они снова начали вскапывать клумбы, Фиона молча поблагодарила Алека. Похоже, этот садовник умел выращивать не только цветы и травы.
Когда Сими стал рассказывать, какие растения они с Алеком посадили сегодня, дверь квартиры хлопнула, и в коридоре послышалось шарканье. Это был Майкл. Фиона ощутила гнев: сейчас он начнет клянчить у нее деньги. Обычно он не возвращался от Уилана так рано. Должно быть, снова остался без гроша в кармане.
Мэри перехватила взгляд Фионы и прошептала:
— Думаешь, он присоединится к нам?
— Разве что ты поставишь на стол не запеканку, а бутылку виски.
Она потеряла надежду на то, что дядя когда-нибудь бросит пить.
— Сколько времени прошло с тех пор, как он в последний раз ел что-то приличное? Питается всякой дрянью…
— Знаю, Мэри. Я пытаюсь его накормить. Всегда оставляю тарелку с остатками ужина. Иногда он ест, иногда — нет.
— Ты должна пригласить его за стол.
— Он меня не послушает. Как всегда. Попробуй сама.
— В этом веке или в следующем? — скорчил гримасу Алек.
— Говори тише! — цыкнула на тестя Мэри. — Если Майкл подумает, что мы говорим о нем, то ни за что не придет.
— Если он так подумает, то не ошибется, — проворчал старик.
Фиона продолжила разговор, делая вид, что ничего необычного не случилось.
— Я думаю, новые цветы очень украсят окна, — пробормотала она. Тяжелые шаги приблизились. Майкл быстро миновал кухню и устремился в гостиную. — Интересно, как они будут сочетаться с тюлевыми занавесками? Алек, надеюсь, в смеси будет много розовых цветов, среди которых будут попадаться ярко-желтые, и…
— Майкл, это ты? — небрежно спросила Мэри.
Через несколько секунд до них донеслось мрачное «угу».
— Ты голоден? Я приготовила запеканку с мясом и луком. Садись за стол.
Фиона одобрительно кивнула. Мэри вела себя совершенно правильно. Уговаривала осторожное раненое животное, которое было готово повернуться и удрать, а не лизать протянутую руку.
Снова наступило молчание. А потом прозвучало:
— Запеканку с мясом и луком?
— Ага. Попробуй кусочек.
Когда дядя пошел к кухне, у Фионы глаза полезли на лоб. Он остановился в дверях, держа в руке кепку, и девушка изо всех сил постаралась сохранить бесстрастное выражение лица. Глядя на Майкла, она испытывала жалость и гнев. Он отощал как бродячий пес. Весу в нем осталось фунтов на тридцать меньше, чем на присланной Молли фотографии, но лицо распухло, как у утопленника. Его волосы были длинными и взъерошенными, а одежда — грязной.