Не прошло и нескольких минут, как Фиона и Мэри познакомились с мэром, примадонной Аделиной Патти, Марком Твеном, Уильямом Вандербилтом, архитектором Стэнфордом Уайтом и скандально известной сторонницей свободной любви, адвокатом Викторией Вудхалл. «Дельмонико» был плавильной печью, где происхождение ничего не значило. Какая разница, когда ты нажил свое состояние, вчера или двести лет назад? Политик, актер, звезда эстрады, аристократ имели тут равные права; если можешь заплатить за обед, добро пожаловать. Едва Фиона подумала, что здесь, похоже, собрался весь Нью-Йорк, как Уилл спросил:
— Дамы, вы умеете делать реверанс?
— Королевы нет, но есть ее сын.
Спустя несколько секунд он коротко поклонился, а потом тепло пожал руку тучному лысому мужчине со светлыми глазами навыкате и остроконечной седой бородкой. Фиона попросила Уилла представить ее и вдруг поняла, что смотрит на принца Уэльского, наследника английского престола Альберта Эдуарда. Они с Мэри обменялись испуганными взглядами. Реверансу Мэри получился вполне приемлемый, и Фиона постаралась изобразить нечто подобное. Вышло неуклюже, но казалось, что принц этого не заметил. Он поцеловал Фионе руку и извинился; к сожалению, он уже пообедал, а то пригласил бы ее к столу. Потом подошел ближе, сказал, что лондонское произношение не спутаешь ни с каким другим, и спросил, почему прекрасную английскую розу пересадили в другую почву. Фиона ответила, что приехала в Нью-Йорк с целью нажить состояние и заняться чайным бизнесом.
— Серьезно? — спросил принц. — Как необычно! Но в наше время молодые женщины готовы ко всему, верно? Надеюсь, вы сможете научить этих янки разбираться в чае. То, что подают в здешних ресторанах, просто ужасно.
— Это потому что вы еще не пробовали мой чай, сэр. Завтра я пришлю вам образец нашей продукции. А заодно корзинку печенья с черной смородиной, домашний клубничный джем, сливки и фирменный фруктовый торт миссис Мунро. Тогда вы сможете устроить настоящий файф-о-клок, вместо того чтобы пить здешнюю бурду.
Сама Фиона не понимала этого, но ее слова были неслыханной дерзостью. Купцы не имели права предлагать свои товары будущему монарху. Но она понятия не имела о существовании королевского этикета и не догадывалась, что нарушает его. Ее предложение было сделано от чистого сердца. Принц, для которого хорошенькое личико было дороже соблюдения светских приличий, понял это и пришел в восторг.
— С превеликим удовольствием, мисс Финнеган, — ответил он. — Я живу в отеле «Пятая авеню».
Когда принц ушел, Уилл покачал головой.
— Вы неподражаемы! — со смехом сказал он.
— Держу пари: если я начну искать в словаре слово «купец», там будет ваш портрет.
— По-моему, это было почти нахальство… — пробормотала Мэри.