Но это не имело для него значения. Он уничтожил все. Уиллу она не дала ничего, кроме смеха, беседы и приятной часовой прогулки. А он сделал это. Для нее. Просто потому что она любит розы.
— Фиона, вам нравится? — мягко спросил он.
Девушка повернулась к нему. Она улыбалась, лицо сияло в свете канделябров.
— Нравится ли? Уилл, это чудесно! Я… даже не знаю, что сказать. Я никогда не видела такой красоты.
— Прошу прощения, — тактично сказала Мэри. — Я хочу посмотреть на здешний салон.
Уилл дождался ее ухода, а потом протянул Фионе розу. Он стоял очень близко; не успела Фиона опомниться, как Макклейн обнял и поцеловал ее. Прикосновение его губ, нежное, но настойчивое, заставило девушку забыть мысли, печаль и тоску по Джо. Она поцеловала его в ответ, но тут голос у двери произнес:
— Сэр, прикажете подать шампанское до обеда? Ох, прошу прощения…
Уилл отпустил ее. Смущенная, Фиона отпрянула и, не зная, куда девать руки, начала приглаживать платье.
— Бутылку полусухого, пожалуйста.
Официант ушел. Не успел Уилл снова привлечь девушку к себе, как послышались шаги Мэри.
— Боже всемогущий! Я чувствую себя так, словно мне снова шестнадцать лет! — воскликнула она.
После возвращения Мэри официант принес шампанское, и они сели за стол. В тот первый вечер Фиона обнаружила, что Уилл совсем не страшный и что с ним очень легко разговаривать. Мэри была такой же, как Фиона, только мягче и веселее, а потому все трое быстро нашли общий язык. Они не умолкая проболтали весь обед, начавшийся с нежнейших голубых устриц, продолжившийся черепаховым супом, цыпленком с трюфелями, сладким картофелем и зеленой стручковой фасолью, омаром «Ньюберг» и заканчивая здешним фирменным десертом под названием «Аляска».
Во время этой долгой и неторопливой трапезы Фиона испытывала чувство, которого не ощущала никогда прежде: восхитительное чувство того, что о ней заботятся и защищают от всех тревог мира. Девушка смотрела на Уилла, советовавшего ей, как организовать работу чайного магазина, а сама думала: «Какой же он красивый!» Более изящного и элегантного мужчины ей видеть не доводилось. Она любовалась его пышными волосами, широкой улыбкой и сильным подбородком. Он даже сидел красиво — выпрямившись и расправив плечи. Крахмально-белый воротник, искусно завязанный галстук… Черный смокинг сидит как влитой… Она подумала об отце в заплатанной суконной куртке, о продранных локтях Чарли, о твидовой кепке Джо, голубые крапинки которой были в тон его глазам…
Черт побери, опять Джо! Она договорилась с собой, что больше не будет о нем думать, а сейчас он опять здесь, вторгается в этот чудесный вечер как грубый незваный гость. Сидит за столом четвертым, следит, слушает и ухмыляется.