Автор
В далекой деревне, где воспитание заканчивается прямо за окном, девочка чувствует тяжесть своих ролей. Джан не сводит злых взглядов, а она сама терзается внутренними конфликтами. Жасминовый чай в ее стакане ожидает, словно провокация на фоне этих сложных взаимоотношений....
Похоже, «Чай с жасмином» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Но что-то мне подсказывает, что встанет и пойдет как зомби к своему дому, на убой.
Что делать?
С собой не возьмешь…
Два часа всего.
Двигаю кресло еще ближе. Беру ее безвольную руку в свою. В груди бьется болезненно и сладко. Беспокойно. Но уже совсем не так безнадежно, как утром.
Ночь с моей богиней. Я даже не мечтал…
Глажу пальчики…
И через какое-то время меня отключает.
Несколько раз просыпаюсь за ночь, убеждаясь, что происходящее не сон. И каждый раз меня прошивает адреналиновой волной. И потом долго не могу уснуть опять.
Можно сказать — так и не поспал. Но мне бодро и горячо.
Утром тихонечко встаю пораньше и стараясь не шуметь собираюсь.
Перенесу спаринги своих пацанов на самое начало и вернусь сразу же, как закончат.
Написать записку? Да только вряд ли она умеет читать на русском. На всякий случай пишу, оставляю рядом с ее драгоценностями на столе.
«Яся, я скоро вернусь. Ничего не бойся. Будь как дома.»
Ресницы опять вздрагивают. Скоро проснется…
Делаю ей чай с жасмином, оставляю на столе, вместе с вазочкой со сладостями.
Выхожу. Замыкаю ее. И закрываю на окнах пластиковые ставни.
В доме напротив рядом с тачкой его мужа припаркована ментовская.
Значит, ищет.
Внутри каменеет.
Интересно что ищет больше — ее или то, что было на ней надето?
Опускаю забрало шлема и выжимаю газ.
Я теперь похититель?
Глава 6 — Делай, что положено женщине
Открываю глаза. Вместо привычной серебристой шторы вижу камин.
Не сон!!
В ушах шумит. Тело затекло от неудобной позы и тесного платья. И мне даже страшно представить как я выгляжу. Выгляжу перед чужим мужчиной! Лохматая, с грязным лицом, в мятом платье!
Выгляжу?!
Да мы спали рядом.
Зачем я проснулась?!
Натягиваю одеяло выше. Снова закрываю глаза.
Сердце бьется, как птичка и рыдания подкатывают к горлу.
Зачем я дерзила? Зачем не промолчала?!
Бог наказывает меня!
Матери учили меня как надо. Ослушалась и вот…
Размазываю по лицу слезы и, наверняка, тушь, тени… Разве можно так мужчине показаться?
На руках меня держал! — страшно вспомнить.
Страшно и стыдно. Еще и уснуть умудрилась!
Бракованная… по-другому не скажешь!
Умереть бы от стыда!
Слушаю стук своего сердца.
Что там Джан думает сейчас обо мне? Жалеет? Или прогнал и дело с концом?
Не могу никак представить его раскаивающимся в чем-то.
Отец накажет, сам печалится. Прощения попросишь, всегда примет, ласковый сразу. Джан не такой.
