Автор
В далекой деревне, где воспитание заканчивается прямо за окном, девочка чувствует тяжесть своих ролей. Джан не сводит злых взглядов, а она сама терзается внутренними конфликтами. Жасминовый чай в ее стакане ожидает, словно провокация на фоне этих сложных взаимоотношений....
Похоже, «Чай с жасмином» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Как это… язык… Дерзкий?
— За что? Черт…
Прикасаюсь к ее ожерелью пальцами. Оно широким плетенным ошейником охватывает ее шею и спускается на грудь в декольте. Ледяное!
Испуганно дергается от меня.
— Снимай немедленно! Отморозишь себе все. Заболеешь! И уши тоже. Серьги.
— Нельзя… — возмущенно смотрит, закрывая ладонью.
— Почему?
— Это… как это… — хмурится. — Защита отца!
Всматриваюсь в ее глаза, отрицательно качаю головой. Не понимаю.
— Оно ледяное. Шея, уши. Отморозишь!
— Нет. Нельзя.
— Да, почему?!
— Отец любит дочь — дарит.
Показывает по очереди колечки на пальцах.
— Брат Амир. Амла Саид. Брат Хазир. Тетя Амина… Баба… А это…
Показывает на колечко — тоненький ободок, выбивающийся по стилю из других. На ободе цветочек. Пять круглых лепестков, один отломан. Похоже на цветок жасмина. Мне нравится чай с жасмином и наблюдать, как эти цветы раскрываются в кипятке.
— …От мамы родной передали.
— И что — никогда не снимаете эту тяжесть??
— Если муж не любит. Или… как это… бах!! — всплескивает руками. — Взрывается!! Гнев!
— Вспыльчивый?
— Да! Нельзя снимать… — отрицательно качает головой. — В любой момент на улице! Беременная можно снять. Не может прогнать. Родила — может.
— А отец? К отцу вернуться?
— Как ему забрать?… Нельзя. Выкуп уплачен! А выгнали — плохая жена! Позор. Возьмет домой — сестры брать не будут в жены.
— Мракобесие какое-то!
— Что?… — внимательно смотрит.
— Откуда ты? Кто по национальности?
— Аталар — арабы, Иран. Баба — турок. Мама — русская. Я… — пожимает плечами. — Я в Кайсери… живу… жила?
— В прошлом веке? — вздыхаю я. — В Турции давно уже все по-другому. Девушки в миниюбках и…
— Что? Не понимаю.
— Почему нравы такие суровые? Законы давно сменились.
— Севджили семьи по-старому живут. Традиции. Низкие семьи, как на западе живут.
От того, как двигаются ее губы моя голова кружится, и я каждый раз ловлю свой порыв сократить между нами расстояние и попробовать их на вкус. Теряю смысл того, что она говорит, пытаясь унять дрожь, охватывающую меня от ее голоса. Он — низкий, ласковый, проникновенный и хрипловатый, когда она говорит спокойно, а когда очень волнуется — звенит, как серебряный колокольчик.
Захлопываю глаза, чтобы не испугать ее своими откровенными взглядами.
