В страшной сцене из книги "Чародольский браслет", героиня резко отступает от костра, превращаясь в лунные отражения. Глухой крик разносится по лесу, подхваченный шумом деревьев, словно они готовятся спрятать эту ужасную трагедию навеки в своих ветвях.
У стены притаилась огромная кровать, застеленная рыжим плюшевым покрывалом, и небольшой трельяж с пуфиком. На окнах висели плотные шторы, полностью затенявшие дневной свет.
Впрочем, окна оказались большими. Из них открывался вид на старинную площадь, где находилось здание уже знакомого девушке оперного театра, украшенного красивыми каменными скульптурами.
С утра Таня варила себе кофе и любовалась из окна крылатой богиней, державшей в руках золотую пальмовую ветвь. Она прожила здесь целую неделю и пока что никуда не спешила.
Никто не будет искать ее здесь. Во всяком случае Татьяна очень на это надеялась. Вот если бы распустить слух о том, что Карпатский Венец уничтожен… А саму корону спрятать в надежном месте – легкодоступном, но тайном. И чтобы в случае чего его могла найти не только Татьяна. Это место должно быть символическое…
Таня подошла к окну и в задумчивости оглядела площадь.
И вдруг девушка встрепенулась, ей в голову пришла необычайно яркая мысль. Она внимательно осмотрела Карпатский Венец, лежавший на столике трельяжа, после чего перевела взгляд на статую. Через минуту Таня исчезла из квартиры – совершила ультрапрыжок в неизвестном направлении.
"…Младший Вордак пребывал в самом скверном расположении духа. С Ружены быстро сошла Танина иллюзия, но венгерка так налеталась по горам, что еще долго пролежала в постели.
И вот даже в этот прекрасный весенний вечер старший Вордак вновь пришел к сыну для очередного серьезного разговора.
– Разве я не предупреждал?! – в который раз восклицал он, нервно меряя пространство комнаты перед сыном, сидящим в кресле с самым мрачным видом.
– Да, Таня всех вас оставила с носом, – невольно улыбнулся Лешка.
– И тебя! – мгновенно парировал отец. – Ты же мог соблазниться на корону – Венец был здесь, в твоей комнате! Вместо этого ты соблазнился на нечто другое…
– Папа, я бы тебя попросил, – нахмурился тот.
